Даша+Саша. Часть 1 - Павел Сергеевич Иевлев
— Лавка.
— Лавка в смысле скамейка?
— Нет, лавка в смысле место, где мы сможем прикрыть наши жопы чем-то кроме солёных трусов.
— Я думала, мы найдём какой-нибудь пустой срез, а в нём заброшенный магазин…
— Саш, я люблю под настроение помародёрствовать, иногда попадаются охренительно смешные штуки! Однажды я нашла мешок здоровенных резиновых членов и напихала их дома вообще везде! Открывает мамка холодильник — залупа, открывает посудный ящик — член, отодвигает стул — а он там стоймя приколочен… Ух она взбесилась, ты себе не представляешь! Прибила бы, если б смогла! Но я была на подъёме, а она на откате, так что хрен догнала. Кароч, в лавке всё в одном месте, и её легко найти, а по срезам прыгать у меня ресурса нет. Зачем ты пыришься на мои трусы?
— Ищу, куда ты спрятала кошелёк!
— Сашка, кто тебя научил так пошло шутить? Нет, не говори, буду думать, что я, и гордиться! А кошелёк не нужен, это лавка Хахетбуля. Он неторговец.
— А кто?
— Ты не поняла. Про Хахетбуля нельзя сказать «не торговец, а…». Он «неторговец», одно слово.
— А что это значит?
— Увидишь. Вон она как раз идёт.
— Кто?
— Лавка. Бродячая лавка Хахетбуля!
* * *
— Даш, это совсем не похоже на лавку.
— В этом и прикол!
— Это же… туалет, да?
По пустой дороге движется странная процессия — два робота несут на носилках туалетную кабинку. Железные корпуса антропоморфных машин тронуты ржавчиной, объективы электронных глаз потускнели, но шагают они бодро. Кабинка выглядит так, словно её спёрли на какой-то свалке, или, скорее, подобрали в заброшенном срезе.

— Ага, реально сортир, прикинь! Разве не круто?
— Не знаю. А что крутого в туалетах?
— Чтоб ты понимала… Эй, железяки, стой раз-два! Мы к Хахетбулю!
Роботы остановились, присели, опуская носилки на землю, и синхронно шагнули, расходясь в стороны. Передний слегка поклонился, скрипнув ржавой шеей, и сделал приглашающий жест рукой.
— Я не хочу в туалет прямо сейчас, — растерянно сказала Саша.
— Доверься мне, сестрёнка. В этот — хочешь! Давай, заходи.
— Вдвоём? Тут тесновато…
— Потерпишь полминуты!
Даша втиснулась в кабинку, закрыла дверь и, подождав пару секунд, толкнула её от себя. Ржавая жестяная дверца распахнулась, но вместо лесной дороги за ней оказалось какое-то полутёмное захламлённое помещение.
— Эй, есть кто? — крикнула Даша. — Товарищ Хахетбуль, ты тут?
— Я всегда тут, товарищ Дарья, — отозвался скрипучий мужской голос откуда-то из глубины помещения.
— Я ненавижу это имя, сто раз говорила! Диарея какая-то… Уверена, мамка меня так специально назвала, выбрала, что попротивнее, чтобы я всю жизнь бесилась! Почему ты не хочешь называть меня Дашей?
— База данных не допускает изменения логина, это ключевой идентификатор пользователя. С ним исчезнет вся история транзакций. Проходите, товарищ Дарья. Как зафиксировать вашу спутницу?
— Это Сашка, моя сестра.
— Рад приветствовать вас, товарищ Сашка. Логин создан. Называйте меня «товарищ Хахетбуль».
Из сумрака на свет вышел условно человекоподобный робот, на железную голову которого зачем-то натянута фуражка со звездой.
— Вы, товарищи девочки, одеты не совсем обычно, — сказал он хриплым динамиком. — Это новая мода или случайное стечение обстоятельств?
— Происки врагов, товарищ Хахетбуль! — заявила Даша.
— Враги коварны, — согласился робот, — но учение электрокоммунизма бессмертно, потому что оно верно. Какие нетовары вы хотите некупить сегодня, товарищи девочки?
— Одежду мне и ей, обувь, рюкзаки, всякий походный шмурдяк…
— А у вас нет случайно еды и воды? — спросила с надеждой Саша.
— Простите, товарищ, продуктов питания здесь нет, поскольку сам я не нуждаюсь ни в чём, кроме электричества. Преимущество электрокоммунизма как универсальной идеологии общества состоит в уменьшении числа потребностей индивидуума до одной. Это позволяет гарантировать всеобщую обеспеченность и равенство возможностей, а также обеспечить прочную социальную справедливость. Если бы вы, товарищи девочки, приняли электрокоммунизм, то могли бы не беспокоиться о еде и воде, а также об одежде, обуви и других вещах, стремление к обладанию которыми приводит к разобщению и конфликтам в обществе.
— Отличная идея, товарищ Хахетбуль! — воскликнула Даша. — Непременно обдумаем её. Но позже. Сейчас же мы пока не готовы отказаться от таких человеческих слабостей, как пожрать. Даже во славу электрокоммунизма.
— Увы, — жестяным голосом вздохнул робот, — передовые идеи медленно внедряются в косное общество. Но я не устану их пропагандировать, поскольку вовсе не устаю. Электрокоммунизм позволит человечеству полностью посвятить себя труду, творчеству, преобразованию мира и иной созидательной деятельности. Отказавшись от потребления всего, кроме электричества, люди наконец-то построят идеальное общество будущего! Ваш размер сосканирован, сейчас принесу одежду.
* * *
— Глядь, товарищ Хахетбуль. — Даша с досадой перебирает принесённые роботом тряпочки. — А нет каких-нибудь менее стрёмных хоботьев?
— Чего-нибудь хоть немного красивого? — добавила просительно Саша.
— Концепция внешней привлекательности индивидуума, — назидательно сказал робот, — противоречит идеям равенства возможностей. Электрокоммунизм устраняет диспропорцию природной несправедливости по принципу красоты, которая зависит лишь от случайного распределения генов. Незаслуженные преимущества развращают бенефициара и порождают зависть в окружающих. Данная одежда полностью функциональна, соответствует вашим физическим параметрам, а также удовлетворительно защищает от атмосферных явлений неэкстремального характера.

— Но она некрасивая! — напомнила Саша.
— Позвольте уточнить, товарищ Саша, вы находитесь в активном поиске самца, который вас оплодотворит?
— Что-о-о? Нет, конечно!
— Тогда почему вас волнует внешняя привлекательность, являющаяся механизмом генетической конкуренции?
— Не спорь с ним, — сказала Даша. — Переодевайся. Можно прямо тут, товарищ Хахетбуль лишён… э… ну, того самого…
— Гендерной обусловленности, — сформулировал робот. — Чистота моего мышления не подвержена репродуктивным стремлениям. Единый стандарт зарядного порта делает всех равными.
— Ну что же, — вздохнула Саша, — зато не в трусах босиком. Тут нет зеркала? Ах, да, вам оно не нужно… Мы ведь не должны платить? У нас ничего нет…
— Электрокоммунизм категорически исключает любые формы оплаты труда и его материальных результатов, — торжественно заявил робот. — Поскольку субъекты электрокоммунизма не нуждаются ни в чём, кроме электричества, а оно предоставляется безвозмездно, труд является наградой сам по себе!
— Тогда зачем вам магазин?
— Это не магазин, поскольку предметы быта здесь не имеют статуса товара. Единственным маркером ценности при