Эпический матч - Роберт Фадер

— Давай участвовать в чемпионате мира.

Наташа моргнула.

— Что?

— Давай сыграем.

— Луис…

— Не за страну. Не за корпорации. Не за их праздник. За людей. За тех, кто играет во дворах, на пустырях, на пляжах, в горах, в бедных кварталах, где мяч ещё не стал товаром. За народы мира.

Наташа смотрела на него долго.

Слишком долго.

Потом медленно сказала:

— Ты понимаешь, как это звучит?

— Как безумие.

— Да.

— Но хорошее безумие.

Она отвернулась к окну. За стеклом темнел город. Внизу, во дворе, кто-то снова ударил по мячу. Раздался короткий крик, потом смех.

Наташа закрыла глаза.

Луис ждал.

Когда она снова повернулась, в её взгляде всё ещё была обида. Но рядом с ней появилось что-то другое. Не прощение — ещё нет. Скорее искра интереса. Та самая искра, из которой иногда начинались пожары.

— И как ты собираешься участвовать в чемпионате мира? — спросила она.

Луис улыбнулся.

— Сначала нам нужна команда.

— Команда?

— Команда народов мира.

Наташа медленно покачала головой.

— Ты невозможен.

— Знаю.

— И опасен.

— Иногда.

— И совершенно безумен.

— Только когда ты права.

На этот раз она почти улыбнулась, но тут же спрятала улыбку.

— Не думай, что я тебя простила.

— Я не думаю.

— И не думай, что это будет игра.

Луис посмотрел на открытый ноутбук, потом на мяч во дворе, потом снова на Наташу.

— Нет, — сказал он. — Это будет не игра.

За окном поднялся ветер.

Лёгкий, почти незаметный. Он прошёл по улице, качнул ветви деревьев, коснулся занавески у открытой балконной двери. Где-то очень далеко, за городом, за облаками, будто отозвалось низкое глухое эхо.

Наташа услышала его тоже.

Она медленно повернула голову к тёмному небу.

— Это был гром? — спросила она.

Луис подошёл ближе.

— Может быть.

Но оба знали: это был не гром.

Где-то в высоте просыпался Змай.

И история, начавшаяся с обычной новости в интернете, уже переставала быть обычной.

Америка встретила их не небоскрёбами, не запахом жареного кофе, а очередью.

Очередь начиналась сразу после выхода из самолёта и тянулась так далеко, что казалась частью архитектуры аэропорта. Люди стояли между металлическими стойками, медленно продвигались вперёд, перекладывали сумки из одной руки в другую, доставали паспорта, снова убирали паспорта, вздыхали, смотрели на электронные табло и пытались понять, почему слово «добро пожаловать» здесь звучит как издевательство.

Наташа шла спокойно. На ней было её белое платье с традиционной вышивкой, золотая плетёная лента в тёмных волосах и такое выражение лица, будто она прибыла не в чужую страну, а на совет князей, где ей ещё только предстоит решить, кого можно помиловать.

Луис, напротив, озирался с живым любопытством. На нём была бордовая рубашка, бежевые брюки и часы с чёрным ремешком. Он держал паспорт в руке и старался выглядеть уверенно, хотя в глубине души ему казалось, что любой аэропорт мира устроен по одному принципу: сначала человеку напоминают, что он свободен, а потом просят снять ремень.

— Всё будет нормально, — сказал он Наташе.

— Почему ты говоришь это таким голосом, будто сам в это не веришь?

— Потому что я оптимист с опытом.

Наташа посмотрела на длинную очередь.

— Это не граница. Это ритуал унижения.

— Ну, технически это паспортный контроль.

— Технически всякая глупость звучит приличнее.

Они продвинулись ещё на несколько шагов.

Вокруг висели плакаты: улыбающиеся семьи, сверкающие стадионы, футболисты с поднятыми руками, слоганы о гостеприимстве и единстве мира. Всё было яркое, дорогое, сияющее. Даже мусорные урны выглядели так, будто прошли корпоративный тренинг по дружелюбию.

А за стойками сидели люди с лицами, на которых гостеприимство заканчивалось ровно там, где начиналась инструкция.

Когда подошла их очередь, агент пограничной службы взял паспорт Наташи, провёл его через сканер и вдруг застыл.

На экране что-то мигнуло красным.

Луис заметил это первым.

— Это плохой красный или просто декоративный?

Агент не ответил. Он поднял глаза на Наташу, потом снова посмотрел в монитор.

— Мэм, пройдёмте с нами.

Наташа даже не моргнула.

— Причина?

Агент произнёс это таким тоном, будто не он придумал мир, но ему всё равно было приятно быть его маленьким винтиком:

— Ваше имя находится в специальном списке.

— В каком списке?

— В списке лиц, представляющих потенциальную угрозу интересам стабильности.

Луис наклонился ближе.

— Подождите. У вас это так прямо и написано?

Агент кашлянул.

— Внутренний код классификации.

Наташа слегка прищурилась.

— Значит, я в списке санкционированных?

— В списке лиц, находящихся под повышенным наблюдением.

— За что?

Агент посмотрел в экран и начал читать:

— Публичные высказывания, подозрительная моральная независимость, эмоционально заряженные заявления о свободе народов, неоднократное использование выражения «лицемерная машина наживы»…

Луис не удержался.

— Это было великолепное выражение.

Наташа бросила на него взгляд, в котором одновременно были гордость и предупреждение.

— Мэм, — сказал агент, — вам нужно пройти в комнату для дополнительного собеседования.

— Я могу отказаться?

— Разумеется.

— И что тогда?

— Тогда собеседование станет обязательным.

Наташа медленно кивнула.

— Прекрасная логика. Империя действительно любит свободу выбора.

Два сотрудника подошли к ней сбоку.

Луис шагнул вперёд.

— Я пойду с ней.

— Сэр, вы пройдёте отдельную процедуру.

— Почему?

Агент посмотрел на него так, будто этот вопрос был проявлением опасной наивности.

— Система требует проверки.

— Какой ещё проверки?

Агент нажал кнопку. Рядом со стойкой из стены выехала узкая панель с подсветкой. На ней была изображена странная цветовая шкала: сверху — несколько светлых оттенков с зелёной надписью OKAY, ниже — градации от смуглого к тёмному с красной надписью NOT OKAY.

Луис молча посмотрел на шкалу.

Потом на агента.

Потом снова на шкалу.

— Это шутка?

— Автоматизированный протокол визуальной безопасности.

— Это расизм в виде офисной мебели.

— Сэр, прошу вас сохранять спокойствие.

Наташа, которую уже собирались увести, резко повернулась.

— Вы серьёзно проверяете людей по цвету кожи?

Агент тут же принял вид человека, который никогда в жизни не слышал ничего настолько оскорбительного.

— Нет, мэм. Мы проверяем соответствие биометрического профиля исторически сложившимся стандартам доверия.

Луис даже восхитился.

— Какая красивая фраза для уродливой идеи.

Панель мигнула. Камера просканировала лицо Луиса. На экране возникло сообщение:

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ПРОВЕРКА.

Затем:

ТОН НЕДОСТАТОЧНО БЕЗОПАСЕН.

— О, — сказал Луис. — Моя кожа только что не прошла экзамен.

Наташа шагнула к нему, но сотрудники уже мягко, настойчиво и совершенно бездушно повели её в сторону коридора.

— Луис!

— Всё нормально, моя любовь! — крикнул он. — Я просто объясню им, что я не угроза.

Она посмотрела на него с сомнением.

— Именно это меня и пугает.

Её увели.

Луиса тоже увели, но в другую сторону.

Комната для допроса оказалась маленькой, белой