Осиново. Предания о колдунах и ведьмах - Рустам Абдулович Разуванов

– А слышали ли вы что-то о камнях, которым старики молились и которые считали священными?

– Ну что-то доводилось слышать, но ничего примечательного. Такие камни, которым молятся, в каждом краю есть. Кто камням молился, кто деревьям, кто в пещере, а кто на горе…

– Может, знаете о каких-то конкретных валунах или больших священных камнях вблизи Осинова?

– Нет, ничего такого никогда не слышал, да и не встречал я в наших краях камней больших никогда, тем более в болотах возле Осинова. Откуда в болоте камням взяться?

– Была у Зинки тетка, это про ее вот тетку расскажу тебе. Она по молодости крутила шашни[6] с осиновским парнем молодым. Ну он-то сам не с Осинова, но бабка их в семье с Осинова была. Про нее тоже говорили, что может сделать так, что мало не покажется. Как бабку ту звали – уже не вспомню, а тетку-то Маней звали. Ну вот она крутила-крутила с ним, а потом бросила его. Ну и так сложилось, что парень-то тот в лесу и повесился. От неразделенной любви. Вот так! Ей тогда и сказали, мол, жди, будет тебе. Задумала, видимо, бабка осиновская отомстить за внука своего.

– А почему он, например, не попросил свою бабушку приворожить?

– Ну я не знаю, ты уж такое спрашиваешь, вот что случилось, то и рассказываю. Может, знал, что силой-то все равно счастливым не будешь, даже если присушит, вот, может, от горя да не от большого ума в петлю-то и залез. Это они еще молодыми были.

– И бабка его решила отомстить?

– Да. Ну и, видать, было что-то у них сделано. Говорят, что на могиле своего внука она и сделала. И так там что-то наколдовала, что Маня эта до конца жизни боялась и дома одна никогда не оставалась.

– Как это?

– Ну вот так. Если есть кто-то в доме, то она оставалась со всеми, а если никого в доме не было, то и она не оставалась, уходила к Тоне, к подруге своей. И на работе так же было, никогда одна ночью не оставалась. Боялась.

– А чего она боялась? Темноты?

– Видать, боялась, что друг этот мертвый за ней придет.

– Вот как?

– Да, так говорили. Я не знаю. Сделано было ей сильно, чтобы отомстить. Она знала, что ее винили в смерти его. Вот, видимо, и боялась, что придет товарищ за ней. Чтобы с собой забрать. И никогда она ночью одна не оставалась. И так с ума от этого сошла, что потом и карточкам хлеб крошила в доме.

– Каким карточкам?

– Ну фотокарточкам покойников. Говорили, что крошит тоже хлеб, а потом подходят к ней, а ни хлеба нет, ни крошек, и куда все девалось – непонятно.

– Это прямо как у заблудившейся бабушки на Либежгоре?

– Ну! Видать, замаливала их или что, может, просила, чтобы не забирал ее. Не знаю, так вот люди говорили.

– Это значит, осиновские так наколдовали?

– А кто же! Решила бабка так отомстить. И та до конца жизни боялась. Никогда больше одна в доме не ночевала, никогда! Все ходила, пока окончательно умом не тронулась. Может, он к ней там каждую ночь приходил да караулил, чтобы с собой забрать, кто теперь знает?

– Еще раз, бабушка эта что-то делала на могиле своего умершего внука?

– Ну, говорят, если на могиле там сделано что-то, то, может, и на смерть. Если они там все с нечистыми силами связавшись, то, может, всякое сделать могут. И только если колдун какой сильный очень, то отколдовать может, а нет теперь никого. Все умерли. Может, сделано было так, чтобы он пришел да с собой забрал ее. Наверное, тоже на смерть делали. А она вон как, знала тоже, видать, что-то, или сказал ей кто. Так и бегала всю жизнь, отмаливалась и карточкам хлеб крошила, пока совсем с ума не сошла.

Эта история записана из обрывков воспоминаний очевидцев о своем детстве. Случай этот произошел в начале девяностых годов, когда компания детей в возрасте от шести до десяти лет проводила свои летние каникулы в деревне, сохранившей воспоминания об осиновских переселенцах и их мистической силе. В то время в компании этих детишек еще не проснулся интерес ко всему таинственному и мистическому, благоприятная эпоха посиделок у костра, которая всегда и у всех была приправлена страстью к пересказу страшных быличек, еще попросту не наступила в силу их возраста. Поэтому большую часть времени юная компания проводила в обычных детских забавах: катаниях на велосипедах, играх с мячом, а также совместном посещении мест, которые были под запретом.

Одним из таких мест был старый крутой спуск к реке с небольшим плато, носивший название Креж. Место это было почти во все времена заросшим, глухим и неприятным, несмотря на то, что оно находилось прямо в деревне, вблизи от домов, и, несомненно, являлось запретным для всех детей, а оттого манило их к себе с особой силой. Почему именно туда было нельзя ходить, в то время детям никто не объяснял. Просто нельзя. Там кусты большие, деревья, как в лесу, и крапивы много. Да еще и берег крутой. Обязательно что-нибудь случиться может. Никаких мистических быличек никто, конечно, детям не пересказывал. Но локация эта и без всяких страшилок постепенно превращалась в тайное место встречи всех юных первооткрывателей, которые проверяли друг друга на храбрость.

Именно там, кстати, и собралась впервые эта весьма разношерстная компания, состоящая из мальчишек и девчонок разных возрастов. За пределами Крежа они даже и не общались, но, оказавшись там вместе по случайности, всегда объединяли усилия, чтобы исследовать опасную запретную зону. Изначально компания состояла лишь из трех мальчишек и одной смелой девчонки примерно одного возраста. Чуть позже, именно в Крежу, они познакомились еще с двумя девочками, значительно младше их. Каким-то чудом выловив у старших упоминания о том, что в старину там стояли некие избушки, компания детей неожиданно решила, что в Крежу обязательно должен быть зарыт клад. Это всенепременно должен был быть огромный сундук, до отказа забитый золотом.

Воодушевленные собственной фантазией ребятишки раздобыли лопаты и тайком каждый день пробирались в Креж, чтобы начать там свои поиски сокровищ. На глаза им уже давно попался небольшой холмик в самых густых зарослях крапивы. Именно там и начались