Хтонь за околицей - Саша Бакушкина

– Так. А я вам зачем нужна?

– Ты ж учительница. Может, у тебя книжки какие есть? Сказочки, раскрасочки, ну, что там детям нравится. Принесешь, а?

Варвара не стала объяснять, что преподает она у девятых и одиннадцатых классов, которые и сами те еще сказочники, когда домашку не сделают, поэтому просто пообещала Степаниде взять пару книг из младшей школы. Мысленно сделала себе пометку: послать к соседке Бая[6], чтобы ребенку спокойно спалось. Договориться с добрым духом труда не составит, особенно если в доме есть бобруйский зефир.

– Ты перед работой заходи. Заодно с дитем пообщаешься. – Степанида подмигнула. – Кирилл-то, кстати, когда из Мурманска прибудет?

– Вахта уже заканчивается. Через два дня должен приехать.

– Небось скучаешь? – сочувственно спросила соседка, и Варвара кивнула. – Ну, гляди-ка, прямо в Прощеное воскресенье вернется. Блинов ему напеки. Давно созванивались-то?

– Ой, давно… – задумчиво ответила Варвара, и тяжесть от долгой разлуки надавила на плечи. – Занятой он очень. Да и связь…

– А про Людкиного мужа слыхала? – с блеском в глазах перебила Степанида. – На Таймыр на заработки уехал. И что ты думаешь?

Варвара ничего не думала. Она молча ждала, пока соседка выдохнется и перестанет тарахтеть, но та, казалось, работает на вечном двигателе. Поезд сплетен летел со скоростью света по проложенным Степанидой рельсам, и одна за другой из него сыпались истории: про моряков, которые нашли себе «береговых»; про полярников, которые «оттаяли» не в той постели; про вахтовиков, которые не вернулись…

И так бы продолжалось до самой школы, если бы ее не прервал голос:

– Доброго утра, уважаемые дамы!

Дамы вздрогнули. Недалеко от них, немного расхристанный – ушанка набок, пальто без пуговиц – стоял Анатолич. Он тоже был своего рода вахтовиком – каждое утро дежурил под дверями местного магазина.

– Покорнейше прошу простить меня за столь раннее вторжение! – Говорил Анатолич всегда торжественно и учтиво, но с весьма жуликоватым видом. Щеки и нос его алели совсем не от мороза. – Не найдется ли у вас, благороднейшие, пару рублев на хлеб?

«Ага, на хлеб, как же…» – недовольно подумала Варвара, глядя, как сердобольная Степанида уже достает из кармана монеты.

– Доброго здравия, сударыня, пусть очи ваши сияют!

Степанида зарделась. Варвара, скептически приподняв бровь, наблюдала, как опивень[7] Анатолич рассыпается в комплиментах. Нежитью он был безобидной, хоть и немного приставучей. А поскольку люди могли его видеть, ведунье оставалось только следить, чтобы опивень никому не дурил голову.

Пока Степанида зазывала Анатолича на чай, чтоб тот не околел, Варвара тихонько улизнула на работу.

Так и потянулся день. Ученики жаловались на домашку, учителя – на учеников, уборщица – и на тех и на других. Варвара не жаловалась ни на кого. Молча слушала разговоры вокруг и мысленно составляла список дел: проверить, что в старом колодце булькает (как бы водяной не поселился); установить силки и словить шерстяного хулигана, который кусты обдирает; узнать, кто кроссовки опять на провода электропередач забросил.

Пока девятиклассники писали контрольную, в класс бочком ввалился телепень[8], рухнул на пол и медленно пополз на последний ряд к двоечникам – те тут же зазевали и рассеянно уставились в окно. Варвара предупредительно откашлялась. Телепень замер, повернул голову и, встретившись своим водянистым взглядом с суровым ведуньиным, бодро развернулся и ретировался в коридор. Наверняка направился к одиннадцатиклассникам срывать репетицию выпускного вальса.

Варвара устало потерла переносицу.

Три дня зимы. Три ночи Подвея. А потом она наконец выспится.

Где б только сил еще взять?

Два дня до весны

– Ой, Варварушка, спасибо тебе за книжки. – Степанида разглядывала цветастые обложки и охала. – Ты гляди-ка. Кать, а, Кать! Беги скоренько сюда, скажи тете спасибо!

В дверях показалась худенькая девчонка с двумя темными косичками. Щеки ее горели от смущения. Она пружинистым шагом подошла к ведунье, что-то пробубнила и протянула сложенный листок бумаги.

– Ну, что ж ты так тихонько-то. – Степанида прижала девочку к себе и улыбнулась. – Стесняется. Нарисовала вот тебе благодарную открытку. Кать, ты тетю нарисовала? Ну, просто копия получилась! – Соседка снова глянула на Варвару. – Чаю точно не хочешь? Такой мороз на улице.

– Не, Степанида Семеновна. Пятница ж, уроки раньше начинаются. Мне бежать пора.

– Погоди, тогда пирога тебе с собой заверну!

Соседка поспешила на кухню, и ведунья осталась наедине с девочкой. Повисла неловкая тишина. Катя легонько покачивалась на носочках и явно ждала, что Варвара оценит ее талант.

Тогда ведунья развернула рисунок. Она пару секунд молча разглядывала свою «копию» – неровный круг лица, закрашенный почему-то синим, фиолетовые брови – одна сильно выше другой, оранжевые губы и разноцветные ветки волос, торчащие в стороны.

– У тебя удивительное чувство прекрасного. Долой серую реальность, да?

Девочка застенчиво кивнула.

– И платье великолепное. Ты угадала: люблю зеленый.

– Это хвост, – слегка насупилась Катя.

Ведунья подняла брови.

– Сама придумала или в мультике видела?

– Приснилось.

– Ммм. Русалка? Вы играли?

– Она мне песни поет.

Ведунья еще раз оглядела подарок и спрятала его в карман.

– Ты здорово рисуешь. Хочешь быть художницей?

Катя снова закивала.

– Покажешь мне свои рисунки?

Девочка расцвела и вприпрыжку побежала вглубь дома. Ведунья прошла следом в детскую. Когда-то ее делили две девочки – младшая Катя и старшая Оля. Правая половина была завалена игрушками, постельное белье скомкалось, повсюду валялись фломастеры. Левая же словно застыла во времени: заправленная кровать, стопки книг на темном, покрытом пылью столе, аккуратно сложенная косметика и гребень для волос с резными ракушками вдоль зубцов. На тумбочке стоял стакан – вода из него давно испарилась, дно покрылось белым известковым налетом.

В углу обжитой части комнаты посапывал Бай с застрявшей в бороде половинкой зефира.

– Скучаешь по Оле? – Варвара осторожно подошла к пыльному столу. Рядом с книгами лежал ворох изрисованных листков.

– Да. – Улыбка с лица Кати сползла. – Я ей картинки оставляю. Вот. Только она не забирает.

Ведунья пролистала несколько – в основном пейзажи: домики, лес, речка. На некоторых две девочки держатся за руки.

– Катюш, а давай меняться. Я тебе что-то дам, а ты – мне. Смотри. – Варвара отколола с пальто большую брошь в виде василька. – Нравится?

Катя закивала.

* * *

Утро сменилось днем, день – сумерками, и когда Варвара отвела все уроки, сходила на родительское собрание и добралась до дома, ночь успела накрыть город темным покрывалом.

Уже у порога ведунья боковым зрением снова уловила шевеление в кустах и замерла. Одна секунда, вторая, третья – и вжух! – свистнула веревка, а из-за сплетений колючих веток послышалось верещание.