Головокрады - Василий Кораблев

— Тс-с-с, — Ася предостерегающе прижала пальчик к губам. — У нас такое не говорят. У нас говорят: «чудачества».

— А разве бабушку не надо показать врачу?

— Мы возим её по врачам. Врачи сказали, что такое не лечат и это называется шизофрения. У нас это наследственное. Бабушка хорошая, но ты должна соблюдать только одно правило при общении с ней: не заходи без разрешения в её комнату и не трогай фотографии, которые у неё в серванте.

— А что будет, если я потрогаю? — спросила испуганно Лена.

— Я тебе покажу.

Ася отвела Лену в свою комнату и достала из-под кровати альбом. Открыла его и начала показывать рисунки.

— Это сантехник дядя Толя. Когда мне было шесть лет и мы только переехали в квартиру, его попросили починить течь в батарее в комнате бабушки.

На рисунке был изображён мужчина в серой одежде и сапогах, который держал фотографию в рамочке, а позади него стояла Римма Ивановна.

— Вот бабушка прячет тело дяди Толи в ковёр и запихивает его под кровать.

Лена посмотрела на рисунок бабушки возле кровати, из-под которой торчали два сапога.

— Вот папа срочно возвращается из командировки, и мы хороним дядю Толю в нише под ванной, — Ася показала подруге очередной рисунок. — Поэтому у нас в ванной часть плитки синего цвета, а часть малахитовая. Та, которая под ванной. Бабушка хотела ещё памятную табличку, но папа стесняется.

— Ты шутишь? — не поверила ей Лена.

— Конечно шучу. У нас у всех свои чудачества, — засмеялась Ася и предложила посмотреть мультфильмы.

На дружбе это не сказалось, но Лена очень хорошо запомнила её слова и с тех пор вела себя в гостях крайне осторожно.

В пятом классе Лене, поскольку она была самая высокая среди одноклассников, предложили вступить в секцию баскетбола. И с того момента дружба между девочками несколько ослабла. Они по-прежнему вместе сидели за одной партой, но в гости Лена к Асе уже не ходила. Ася несколько обижалась на Леночкино увлечение спортом, а ещё говорила, что бабушка в последнее время нездорова. Хворает и боится, что её отравят.

— Кто отравит? — спрашивала Лена, но Ася только раздражённо махала руками и отказывалась посвящать подругу в подробности.

Лена стала замечать, что между соседями начались странные разговоры по поводу Асиной семьи. Она слышала, как шептались между собой бабушки у подъезда, как бросали оскорбительные комментарии мужики, поглядывая в сторону их застеклённого балкона. И однажды её собственная мама, которая раньше души в Асе не чаяла, посоветовала дочери не дружить с ней.

— Почему? — возмутилась Лена.

— Ну ты ещё маленькая, ты много не понимаешь, — смущённо отвечала мама. — Вырастешь — поймёшь.

— Сейчас расскажи!

— Делай, что тебе старшие говорят! Здоровая кобыла растёт, а ума как у пятилетней! — рассердилась мама и запретила приглашать Асю в гости.

С этого дня Лена стала дружить с Асей назло родителям. Если у Лены было свободное время, она выходила на улицу и ждала подружку в условленном месте, а потом они вместе шли гулять. У Аси были деньги. Она уже сама ходила за продуктами в магазин и часто под предлогом купить хлеба или молока ускользала из дома. Лене порой казалось, что её маме и бабушке было наплевать. Они гуляли по городу, покупали сладкое и лимонад, веселились. В то лето Асин папа не возил свою семью отдыхать на море, и девочка по сути жила сама по себе. Они играли на улице, гуляли, ходили по музеям, в кино и театр. Лена таскала для подружки тяжёлый переносной мольберт, и та рисовала её на фоне красивых пейзажей.

Лена начала отмечать, что на картинах подруги её тело несколько отличается. Ася рисовала её красивой. Приученная матерью к тому, что она дурнушка, Лена не очень замечала, что у неё начала расти грудь и формироваться талия. А на картинах она была другая, и вовсе не пухлый бегемот. И не лохматый медвежонок, как её ласково называл папа. Насмотревшись на картины, Лена впервые потребовала у матери купить ей лифчик, мотивируя это тем, что у всех соседей девочки как девочки, а она не гренадёра воспитывает. А если воспитывает, то пожалуйста, отдавайте её в военное училище. Ни одного платья за всю жизнь нормального, только обноски за всеми… И мама, возможно, впервые в жизни не нашла, что возразить ей в ответ.

В ближайшие выходные вся семья Лены торжественно отправилась на рынок, и, пока папа дул пиво в местной пивной, мама мерила с дочкой новую одежду. В то воскресенье Лена заполучила не только лифчик, но ещё несколько футболок, нарядный сарафан, джинсы, а увлёкшаяся покупками мама на радостях отвела её к знакомой женщине, которая проколола девочке уши.

— Серёжки тебе купим золотые на день рождения. Не зря деньги копила! — клятвенно пообещала ей мама.

— А лифчик мне каждый день носить?

— Этот пока на пробу, а в следующие выходные купим ещё. У хорошей женщины их должно быть несколько. Купальник видела, кстати? С пальмой, жёлтенький?

— Видела. Он детский.

— Ничего он не детский. Очень хороший за такую цену. Обязательно в следующий раз померим.

Возвращаясь с рынка, они увидели Асю в сопровождении бабушки. Ася несла траурный венок, а бабушка — букет искусственных цветов. Мама Лены зашипела и потребовала немедленно свернуть, чтобы не встречаться с соседями.

— На кладбище пошли, — оглядываясь, пробормотал им вслед Ленин папа.

— Зачем? Вернее, к кому? — спросила Лена. — Я не слышала, чтобы у них кто-то умер.

— Они не к родне. Грехи пошли замаливать, — проворчал папа, а мама шикнула на него, но тот неожиданно рассердился. — А что? Пусть она знает, мать! Чё ты мне рот затыкаешь! Пусть знает, с кем дружбу водит.

И пока они шли, папа рассказывал. Оказывается, родители Аси купили дачу за городом и хотели переехать туда жить. Ну и пусть бы себе жили, как говорится, но им захотелось покрыть крышу. Договорились с соседом, он взялся за дело. Хороший мужик, двое сыновей, один год до пенсии оставался. На даче были Асина мать и бабка. А про них и раньше говорили, что они немного помешанные. Два дня сосед работал, а на третий сорвался с крыши и повис на страховке. Так ни одна из этих дур не