Хтонь за околицей - Саша Бакушкина
К вечеру дед Кондрат достал старую гармонь и начал наигрывать любимые мелодии.
Двор наполнился танцующими. Леся выскочила одной из первых и закружилась в самом центре, такая легкая и живая.
Арсений сидел за столом под строгим взором тети Гани и как мог старался казаться безучастным. Но его взгляд неотрывно следовал за Лесей. Внутри неприятно покалывало каждый раз, когда кто-то из деревенских парней перехватывал ее или приобнимал за талию в танце.
А когда раскрасневшаяся и такая счастливая Леся подлетела к нему и потянула танцевать, Арсений совсем растерялся. Он неуверенно топтался рядом, держа ее за руки и пытаясь поймать ритм. После неудачных попыток успеть за смеющейся Лесей, Арсений плюнул на все и начал двигаться как получается, невпопад. Зато с удовольствием. А еще его постоянно отвлекали ее зеленые глаза и веснушки на лице.
«Поцелованная солнцем… Поцелованная…» – пронеслось в голове.
Взгляд невольно задержался на нежных розовых губах девушки. Арсений сглотнул подступивший к горлу ком и, подняв глаза, наткнулся на ее сияющие глаза. Леся, чуть сведя брови, ловила его взгляд. Арсений подался вперед и неуверенно потянулся к ее губам, и в этот момент громкий голос деда Кондрата прервал тишину.
– А ну, идите все сюда! Детишки сказку просили!
Девушка смущенно засмеялась и уткнулась лбом в грудь Арсения.
– Может, костер разожжем? Посидим у огня? – спросил он.
Но Леся, мягко коснувшись его руки, покачала головой.
– Нельзя, Сеня. Лес огня не любит. Он… живой.
– И то верно, – оживился дед Кондрат. Он поправил седые усы и уставился в сторону чернеющей лесной стены. – Лес, он же память хранит. Вы, молодежь, думаете, что в лесу одни елки, мох, звери да птицы? – Он пробежался взглядом по детишкам, которые жадно слушали его рассказ, а потом посмотрел на Арсения, и в его глазах заплясали лукавые искорки. – Раньше, парень, тут каждый овраг и каждую поляну кто-то охранял. Вон, за полем, у старого дуба лесовик жил. Зверя стерег, за порядком следил. В чаще у болота русалки водились. Путали тропы так, что за грибами не сходи. Багник в омутах сидел, вужалки по ночам на ветвях качались. В мире с нами жили. – Дед поднял палец. – Кто к лесу с добром, так и он к тебе. На страже они стояли, понимаешь?
Арсений завороженно слушал рассказ, глядя на чернеющую стену леса, и чувствовал, как по спине бежит легкий холодок.
– А щас, – дед махнул рукой и вздохнул, – щас нет никого. Ушли. Одна гаевка осталась…
– Кондрат! – вскрикнула тетя Ганя. Она сердито толкнула деда в плечо и взглянула на Арсения и Лесю. В ее глазах мелькнула тревога. – Иди-ка ты спать, вон уже всех детей запугал, они ж теперь точно спать до утра не лягут, голову дурить будут.
– А что? – обиженно забубнил дед, поднимаясь. – Я правду говорю. Были, и все тут. – Он бросил быстрый взгляд на Лесю, которая сидела очень тихо, опустив голову, и запнулся. – Ладно, пойду я.
Компания начала потихоньку расходиться: уставшие и довольные деревенские побрели по домам, распевая песни и унося с собой остатки угощений.
– Пойдем, – тихо сказала Арсению Леся. – Я хочу тебе кое-что показать.
Она взяла его за руку, и они пошли к ее дому. А у крыльца стояла тетя Ганя и смотрела в их сторону, молча покачивая головой.
Леся вывела его на полукруглую прогалину, которая вплотную прилегала к ее двору. По дуге это место обступала стена леса, и казалось, что они полностью отгорожены от всего мира. Ни деревни, ни домов, ни единого намека на других людей.
Высоко в небе висела полная луна, она ярко освещала поляну, хоть каждую травинку разглядывай. Арсений никак не мог понять, как за все дни, проведенные в деревне, он не заметил этого места и ни разу здесь не бывал.
Леся сняла сандалии и босая пошла к центру поляны. Она присела прямо на траву и подозвала Арсения. Он тут же сбросил обувь и медленно пошел к девушке, тянувшей его невидимой нитью.
Трава под ногами мягко обволакивала его босые ступни и казалась бархатистой. Удивительно, ее совсем не касалась ночная изморось, она была теплой и сухой.
– Посиди со мной, – тихо произнесла Леся, похлопывая место рядом с собой. – Сейчас начнется.
Арсений уселся рядом, со вздохом облегчения вытянул уставшие ноги и откинул голову назад. А затем ахнул: прямо над поляной широкой светящейся лентой раскинулся Млечный Путь.
– Красиво, – выдохнул он. – Здесь всегда так?
– Здесь всегда по-разному, – тихо ответила она.
Арсений повернул голову и с легкой улыбкой посмотрел на девушку. Она медленно легла на траву, не сводя глаз с неба. Как он жил без нее? Как проводил дни? Было ли в его мире что-то, что вызывало такой же трепет в груди, такое же желание жить, действовать и сворачивать горы? Был ли кто-то, кому хотелось каждый день доказывать, что он действительно достоин?
Тревожное чувство резко кольнуло Арсения в грудь. Он не помнил. Ни единого дня своей жизни. Была только деревня, этот лес и она. Всегда была только ОНА.
– Смотри, – вдруг сказала Леся, указывая рукой вверх. – Первая.
Арсений проследил за ее пальцем и успел мельком заметить проблеск падающей звезды. А затем в небе начали появляться все новые и новые звездочки, которые прорезали гладь неба и скрывались за деревьями.
– Звездопад, – с восторгом воскликнул Арсений.
– Каждый год в августе. Самая яркая ночь, – прошептала она.
В августе… А ведь совсем недавно, всего несколько дней назад, цвела сирень. Сколько времени он провел здесь? Неужели он так забылся? С тревожным холодом внутри Арсений понял, что даже не знает, кто он. И его это не пугает. Есть лишь легкое беспокойство и огромное любопытство, а их можно отложить до завтра.
Завтра он непременно начнет разбираться. Завтра спросит у Леси, у тети Гани, сколько же дней он провел в деревне. Завтра попытается восстановить в памяти хоть что-то из своей прошлой жизни. Всё завтра.
А сейчас рядом с ним лежала девушка. И Арсений осознал: если она сейчас встанет и уйдет, то мир распадется на кусочки, и даже весь Млечный путь погаснет. Откинувшись на траву, он почувствовал, как его пальцы коснулась ее ладони. И он просто лежал, запоминая каждую секунду этого момента: звездное небо и тепло ее руки рядом.
– Здесь так хорошо, –