Осиново. Предания о колдунах и ведьмах - Рустам Абдулович Разуванов

– Уходим, сейчас же уходим отсюда! – сказала Настя.

– Еще чего! Ну уж нет, в самый интересный момент и уходим? Кто это такие? Откуда они вообще взялись? Это же явно не местные! – продолжал задаваться вопросами Паша.

– Я согласен с Пашей, – сообщил сестре Сергей. – Надо разобраться, в чем тут дело.

С трудом уговорив Настю продолжить наблюдения, ребята решили подобраться к дому чуть ближе, когда голоса на улице стихли. Удобно расположившись в кустах сирени, которые стали им уже как родные, троица продолжила вслушиваться в подозрительные звуки, которые теперь доносились из самой избы. Было слышно, как гости ведьмы шумели, громко о чем-то разговаривали низкими и хриплыми голосами, звенели посудой и стучали по столу. Еще через некоторое время послышался странный хрип, но уже не из дома, а со стороны огорода. Небольшая тропинка, ведущая прямо в сад, как раз проходила между кустами сирени и избой старушки, но скрывалась за поворотом у бани так, что рассмотреть происходящее в огороде не представлялось возможным. Ребята затихли и прижались к земле, слыша, как хрип приближался, а его источник вот-вот должен был появиться из-за угла. Вместе с хрипом очень скоро стали слышны чьи-то быстрые и тяжелые шаги, словно кто-то старался удержать на руках тяжелый предмет и от этого передвигался мелкими шагами, неаккуратно шаркая по земле.

Сергей посмотрел на свою сестру. Та сидела с широко открытыми глазами, полными ужаса, и с усилием закрывала свой рот обеими руками. Через мгновение за углом появилась хозяйка дома. Она была одета в длинную до пола белую ночную рубаху. Руки ее были выставлены вперед, а глаза широко открыты, при этом зрачки закатились куда-то глубоко внутрь. Под руки ее поддерживали двое незнакомых мужчин маленького роста, аккуратно передвигаясь вместе с ней, словно они не придерживали старушку за руки, а как минимум несли антикварное пианино. Весь внешний вид этих мужчин был отталкивающим и противоестественным. Однако, сколько ни пытались глаза ребят выцепить какую-то примечательную деталь в их образе, у них ничего не получалось. И все же что-то абсолютно противоестественное в их движениях, что-то едва уловимое и мерзкое чувствовалось в каждом их вздохе и хрипе и каждом шаге. Что-то такое, что мгновенно ворвалось в сердца подростков, поселив в них страх и ужас. Недолго думая, компания сорвалась с места и бежала до тех пор, пока не достигла безопасного места возле своих домов. Немного переведя дыхание, Паша озвучил вопрос, который засел в голове каждого из них:

– Что это было?

– Я не знаю, – испуганно ответил Сергей. – Надо с этим разобраться как-то…

– Да пошли вы к черту! – в ярости выкрикнула Настя и двинулась в сторону своего крыльца, ни с кем не попрощавшись.

Немного подумав и обсудив увиденное, юноши решили отправиться спать. А на следующий день они даже ни разу не заговорили о случившемся. Да и трудно было это сделать, учитывая, что Настя перестала с ними общаться на несколько дней и всячески игнорировала их. Лишь уже после, когда эмоции в значительной степени поутихли, троица еще раз попыталась вспомнить события того вечера. Не найдя им никакого разумного объяснения, ребята решили забыть об этом случае и никому ни о чем не рассказывать. Однако дом бабы Нюры с тех пор они обходили стороной.

Бабу Нюру боялись многие. О многих ведьмах в деревнях ходили дурные сплетни. Про таких обычно говорили, что они могут людей испортить. Наслать проклятие по ветру или порчу сладить. Могут сделать так, чтобы человек заболел. Или несчастье с ним какое-нибудь случится. Говорили, что могут любовь отвести или скотину испортить. Но о бабе Нюре говорили совсем иначе. Многие утверждали, что человек, с которым она могла поспорить, умирал практически через несколько дней. Не заболел через месяц, не случилось с ним горе, а просто умер. Говорили, что один мужик в колодце утонул, когда повздорил с этой старухой. Колодец-то не сильно глубокий, не тонул в нем никто и никогда, да и как там утонуть можно – такое и нарочно сделать не получится, а ведь утонул. Головой вниз, только ноги и торчали из воды. Другой на крыльце упал и шею свернул. Тоже буквально через пару дней, как слово недоброе ей сказал. И ни пьяный, ни трезвый так трюк повторить не сможет. А тут раз – и шею свернул. Были и те, кто в лесу пропадал. Говорили люди, что на таких она чертей натравить могла. Или еще кого похуже. Но одна деталь казалась самой любопытной. Была у бабы Нюры огромная связка старых ключей. И ключи все были огромные такие, совсем не похожи на те, что люди в наше время для замков используют. Эти были старинные и большие. И некоторые рассказывали, что ключи эти совсем даже не для замков. Во всяком случае, не для тех замков, которыми нормальные люди пользуются.

И с ключами этими был связан один интересный случай. Одна из старушек, которые были вхожи в избу бабу Нюры по каким-то лишь им известным делам, однажды стала свидетелем весьма необычного явления. Началось все с того, что старушка эта, баба Нина, как-то раз зайдя в дом к ведьме, заметила, что хозяйка была необычайно добра и учтива. Хотя очень многие в деревне знали, что нрав бабы Нюры был весьма суров. А иные и вовсе откровенно говорили о вздорном и тяжелом характере колдуньи. Но в этот раз хозяйка вовсе даже не ворчала по каждому поводу и была на удивление учтива.

Баба Нина тут же заподозрила неладное. Как оказалось, не зря. Баба Нюра стала просить свою подругу, если это слово вообще уместно, о совсем незначительной, даже пустяковой помощи. Взять в руки один из ключей, что висели у нее на связке, и отнести его во двор, где его следовало повесить на специальный гвоздь над порогом. Но совершенно пустяковая просьба, по ощущениям бабы Нины, таила в себе что-то по-настоящему зловещее. Что это вообще за ключи и почему она их постоянно носит при себе на поясе, ведьма отвечать отказывалась. На вопрос, почему бы ей самой этого не сделать, тоже отвечала уклончиво:

– Да старая я стала. Тяжелый он. Не донести мне самой.

– Как же это тебе его не донести, если ты его на поясе каждый день с другими таскаешь?

– Таскать вот могу, а донести не могу. Подсоби лучше, чего пристала