Молох Мори - Мираниса Мираниса

– Эй, Лэндон, оставь её! – крикнул Тиган и махнул рукой. – Пусть говорит, что хочет.

Района обернулась и немедля схватила Оскара за руку, потащив к президенту. Былой уверенности не осталось и следа, зато вот злости хватало с лихвой. Как и всегда у О'Лири.

– Бартлей, нам нужно серьёзно поговорить.

Эвиш, будто только услыхав голос вредной Районы, оторвал отрешённый взгляд от стакана и уставился на торговку. Второй старикан, уловив угрожающие нотки в женском голосе, откинулся на спинку стула, широко расставив руки на столе в оборонительной позе. Он хмуро бросил:

– Чего тебе?

– Прекрати, как свинья, напиваться и заваливаться домой к Розанне.

Бартлей хмыкнул, ухмыльнувшись. Липкие глаза вытаращились на Оскара. Подобием вальяжности президент взялся за кружку и сделал глоток, затем смачно чмокнул губами и облизнулся.

– Что, этот здоровый лоб пришёл к тебе под юбку жаловаться?

Рука Мёрфи дрогнула под пальцами Районы, но та лишь сильнее сжала предплечье.

– А ты, значит, нездоровый лоб? Долго планируешь травить всех жителей острова из-за своей печали?

– Это не ответ, – чуть повысил голос Тиган.

– Ещё какой ответ! Ты бы постыдился ходить к Розанне: она и так хворает чуть что, – с укором в голосе выдала магазинщица. – Да и после всего того, что парнишка этот тебе сделал, ты по-прежнему находишь, к чему придраться?

– Да ты взгляни на него! Целыми днями слоняется без делу. Тупеет на глазах.

– А чем ещё заниматься на этом проклятом острове? – возмутилась Района. – Будто вы все тут заняты по горло. Да и разве ты хоть раз по-человечески поговорил с этим парнишкой, чтоб об уме его судить?

О'Лири выпустила руку Оскара и повернулась к нему. Сутулый юноша склонил голову и потупил взгляд, будто всеми силами пытался спрятаться за лохматой чёлкой. Плечи его силились сомкнуться на груди. Он недоверчиво взглянул на лавочницу.

– Давай, Мёрфи, расскажи ему о тех умных вещах, о которых болтал со мной в магазине.

– О каких? – тихо спросил Оскар.

– Ну это, про умные словечки твои, про вождизм и Ленина, – пояснила Района и махнула рукой. – Он такие умные вещи знает, о которых ты даже не догадываешься, Бартлей.

– Ну-ну, жду с нетерпением.

Тиган чуть расслабился. Побуревшее лицо слегка разгладилось, на нём поубавилась парочка морщин. Президент гадко осклабился.

– Оскар, давай же. Каким словечком ты меня тогда убил? – потребовала Района.

– Так вы меня сами осекли за такое! – буркнул Мёрфи. – Да и преподобный…

– А ты просто расскажи. Без морали и этики. Что там было-то?

– Каудилизм.

– Вот-вот, послушай, Бартлей. Может, поумнеешь и перестанешь других доставать.

Старики перекинулись зловещими взглядами. Эвиш, решив, что беседа, должно быть, не достаёт его уровня, снова припал лицом к стакану.

– Расскажи ему про этот свой каудилизм.

– Опорченцы сражались против диктаторов, – промямлил паренёк. – Но придя к въасти, сами становились диктаторами. То есть каудильо. Замкнутый круг.

– А? – выдала Района. – Как тебе? Знал ли такое?

– Знал, – обиженно выдал Бартлей. – Он неправильно всё говорит.

– Разумеется. Легче же выпивать и дразнить всех молодых, чем по-настоящему наставлять их, – ответила морийка. – Он не тупой. Хочет, пусть хоть на велике зимой катается. Его выбор, его правда.

– Это ничего не меняет.

– Ещё как меняет. Раз человек мыслит иначе, не значит, что он сразу тупой.

Мрачные глаза президента выкатились вперёд и злобой начали сверлить торговку. Бартлей терял самообладание. Лицо его вновь рассекли морщины. Одной рукой вцепившись в кружку, старик попытался унять дрожь.

– Да причём тут это? Ты взгляни на этого амбала! – крикнул Бартлей и кивнул в сторону Оскара. – Ему в окопах сидеть надо, а не под маминой юбкой.

– Тебе ли судить?

– Мне!

– Горазд только молодых на войну отправлять, – огрызнулась Района. – А сам-то?!

– Вот именно! Я своего родного Лори не пожалел! – завопил Тиган и ударил кулаком по столу. Закемаривший Реган от испуга подскочил на месте и принялся оглядываться по сторонам.

– И к чему это привело?!

– Он умер героем!

– Мы не знаем, умер ли он, – ответила Района. – Мы не знаем, что с ним произошло. А это, между прочим, целая жизнь. Жизнь твоего сына!

– Думаешь, мне от такого легче? Но я верю, что Лори героически сражался на передовой. С него бы пример всем вам брать.

Терпение лавочницы лопнуло. Её плечи сотрясались в гневе, она мысленно карала себя за то, что недооценила свои силы. И ещё раньше казнила за то, что собиралась сделать – первой нарушить обет, что дали все морийцы. Сжав кулаки, Района выкрикнула:

– Ты просто всем врёшь и почиваешь на гибели сына!

– Я заслужил! Я отец погибшего солдата!

– Лори – не солдат! – выпалила Района. – Все знают, что он – диссидент и ушёл повстанцем сражаться против власти! Прекрати уже, наконец, всем вокруг лгать!

В зал хлынула тишина, застилая пол и погружая в свою дымку посетителей. Она угрожающе колола О'Лири в спину, но пугало её совсем не это. Району встревожила собственная жестокость. Глаза Бартлея распахнулись. Те пробежались по жителям в поисках подмоги, но лавочница знала – поддержки на Мори не жди. Старик резким движением поднялся со своего места, отчего стул с грохотом опрокинулся на пол.

– Думаешь, я стыжусь этого? – наконец спросил Тиган. – От такого я горжусь им ещё сильнее. Он сражался за нашу свободу. За каждую вашу гнилую ирландскую душу! Лори – герой!

– Он террорист! Быть может, гниёт где-нибудь в тюрьме или захоронен в братской могиле! Как ты можешь осуждать других после такого?!

Бартлей ахнул. Рот его шевельнулся, но слова обиды так и не вырвались наружу. Сжав губы в тонкую линию, старик шагнул вперёд и хлёстко влепил торговке пощёчину. Боль тут же кольнула челюсть и прокатилась по лицу, отчего Района обе ладони приложила к щеке и в ужасе уставилась на президента. Все вокруг продолжали молчать. Тиган выпученными глазами смотрел на смутьянку. Непонятно, кому из них было хуже. Возможно, всему острову. Страшная тайна, о которой знали все, но о которой