Изнанка мегаполиса. Всё тайное станет Навью - Софья Мирич

— М-м, давай шоколадное, в вафельном рожке, — Тая подмигнула ему. — Обожаю шоколад.

Когда они отошли к ближайшей тенистой аллее, мороженое начало предательски быстро таять под июльским солнцем. Тая, увлекшись рассказом о какой-то забавной мелочи, не заметила, как тёмная капля холодного десерта осталась на её щеке. Ярослав, который слушал её, не отрывая взгляда от лица, вдруг остановился и тихо рассмеялся.

— Ты вся в мороженом, — он достал из кармана влажную салфетку, аккуратно промокнул её щеку, убирая сладкий след, и только после этого прикоснулся уже сухой, тёплой ладонью к её лицу, ласково очертив пальцами линию скулы.

Тая замерла, глядя в его глаза, и в этот момент весь мир вокруг — бегающие дети, проезжающие мимо роллеры — просто перестал существовать. Только его мягкое прикосновение и этот теплый, любящий взгляд.

— Ну всё, — она звонко рассмеялась, стараясь скрыть приятное смущение и напускную серьезность. — Теперь ты обязан съесть всё мороженое за меня, пока оно окончательно не превратилось в лужу. Иначе я вся буду в шоколаде.

Они дошли до лодочной станции, когда солнце уже начало клониться к закату, окрашивая воду в розово-золотые тона. Ярослав арендовал небольшой катамаран, и они, как и договаривались, заняли свои посты.

Яр уселся на водительское место, уверенно взявшись за педали, а Тая, гордо именуя себя штурманом, устроилась рядом, положив ноги на бортик и подставив лицо теплому вечернему ветерку.

— Прямо по курсу кувшинки, капитан! — скомандовала она, указывая рукой на дальний берег.

Ярослав в ответ только рассмеялся, послушно поднажимая на педали. Катамаран плавно разрезал зеркальную гладь озера, оставляя за собой расходящиеся круги. Было так тихо и спокойно, что не хотелось говорить — только слышать мерный, убаюкивающий плеск воды, шелест прибрежных камышей и глубокое, ровное дыхание друг друга. Солнечные дорожки дрожали на воде, разбиваясь о борта их маленького судна, и это мгновение казалось бесконечным.

В какой-то момент, когда они оказались на самой середине озера, Ярослав перестал крутить педали, позволяя их «кораблю» свободно дрейфовать. Все отдыхающие, шумный пляж и суета остались там, далеко позади на берегу, превратившись в едва заметные силуэты. Вокруг — ни души, только вековой лес по краям водоема да идеальное отражение облаков в воде.

Яр повернулся к ней, протянул руку и аккуратно убрал с лица Таи выбившуюся от ветра прядь волос, бережно заправляя её за ушко.

— Знаешь, — тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза, — я бы мог крутить эти педали хоть весь день, если бы ты оставалась здесь, рядом.

Тая почувствовала, как внутри разливается такая сильная, щемящая нежность, что она просто не смогла ничего ответить — слова сейчас только испортили бы этот момент. Она лишь подалась вперед, кладя голову ему на крепкое плечо, и закрыла глаза, вдыхая запах озерной воды, нагретого за день дерева, солнца и его парфюма.

Ярослав крепко обнял её за плечи, притягивая еще ближе и укрывая от всего мира. Катамаран едва заметно покачивался на волнах, багряный закат лениво догорал над верхушками деревьев, а они просто сидели вместе посреди этой тишины, абсолютно счастливые и защищенные в своем собственном, крошечном мире на двоих.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, уступив место густым сумеркам, когда они наконец вернули катамаран на лодочную станцию. Из парка они выходили уже под первыми зажегшимися фонарями, окутанные приятной физической усталостью и вечерней прохладой, которая мягко сменила дневной зной.

Ярослав по-прежнему крепко держал Таю за руку, ведя её по направлению к своему дому. Его жилой комплекс находился всего в десяти минутах ходьбы от паркового массива — тихий, современный квартал, утопающий в тени раскидистых деревьев. На улице стало заметно тише: дневной гул толпы утих, сменившись стрёкотом сверчков в траве и далёким, глухим шумом проезжающих по проспекту машин.

Тая шла, слегка приваливаясь к его плечу на ходу. Энергия, подпитанная шоколадным мороженым и азартом командования кораблем, к ночи сменилась сонной, ленивой расслабленность.

— Признавайся, как у тебя ноги не отваливаются? — тихо спросила она, нарушая уютную тишину. — Ты крутил педали с таким усердием, будто мы сдавали норматив на выносливость, а сейчас идёшь намного быстрее меня.

Ярослав негромко рассмеялся, и этот звук приятно отозвался в тишине пустеющей аллеи. Он чуть сильнее сжал её ладонь, увлекая за собой через пешеходный переход.

— Обижаешь, моя физподготовка позволяет мне крутить эти педали ещё как минимум до рассвета. К тому же, у меня был отличный стимул — правильная мотивация от штурмана творит чудеса.

— Это какая же? Моё авторитетное указание на кувшинки? — Тая лукаво подняла голову, всматриваясь в его профиль, который в мягком свете уличных фонарей казался ещё более точёным и мужественным.

— И это тоже, — Яр остановился у массивной двери подъезда, доставая ключи из кармана шорт. — Но в основном — перспектива того, что если я плохо справлюсь со своими обязанностями, мне придётся топать до дома пешком, а штурман уплывёт в закат без меня. Рисковать не хотелось.

Они зашли в прохладный, чистый подъезд. Лифта в доме не было, и когда Тая, задрав голову к лестничным пролётам, уныло вздохнула: «Блин, опять высоко подниматься…», Ярослав лишь беззвучно усмехнулся. Секунда — и он легко, одним уверенным движением подхватил её на руки. Тая вскрикнула от неожиданности, тут же обняв его за шею, а Яр как ни в чём не бывало зашагал вверх по ступеням, словно она вообще ничего не весила.

Когда Ярослав открыл дверь своей квартиры и пропустил Таю вперед, она невольно замерла на пороге, с интересом оглядываясь. Днём, когда они заскочили сюда буквально на пару минут за его чистыми вещами, времени осматриваться совсем не было, а теперь можно было рассмотреть всё толком.

Здесь всё было совершенно не так, как у неё. Квартира Ярослава полностью отражала его характер: просторная, выполненная в спокойных тёмно-серых и древесных тонах, с идеальным, почти хирургическим порядком. Никаких лишних деталей, строгая геометрия мебели, массивная техника и много свободного пространства. И при всём этом минимализме здесь не было ощущения холода — квартира казалась очень уютной, пахнущей хорошим деревом, дорогим мужским парфюмом и свежестью.

— Проходи, чувствуй себя как дома, — Ярослав включил мягкий, рассеянный свет в прихожей и аккуратно поставил её небольшую сумку на пуф. — Разувайся, я сейчас принесу тебе что-нибудь из одежды, как и обещал.

Тая сбросила босоножки и сделала несколько шагов по прохладному ламинату. Рассматривая строгий интерьер гостиной, совмещенной с кухней, она невольно улыбнулась. Этот суровый с виду мужчина дома создавал для