Головокрады - Василий Кораблев

— Скоро будет его остановка. Запомни!

*****

Клаус дважды прошёлся по коридору. Проверил форму. Всё в порядке. В вагоне всё хорошо. Клаус вздохнул и постучал в дверь второго купе.

— Пан Новак! Вы просили разбудить вас перед вашей остановкой. Просыпайтесь, пан! Если вам что-то нужно…

Дверь купе отъехала в сторону. Из темноты выглянул незнакомый мужчина в сером в крапинку костюме. Он с подозрением в голосе строго спросил:

— Так. Вы кто такой?

Клаус остолбенел. Этого мужчину он видел впервые. Он ничем не напоминал пана Новака, средних лет грузного мужчину с одышкой, попросившего не беспокоить до конца поездки.

— Я проводник, Клаус Шмидтке, служащий этого вагона, а вы? Пан…

— Ковальски. Детектив Ковальски. Я расследую дело об убийстве пана Новака, — представился мужчина.

— Что-что? — растерялся Клаус.

Как такое могло быть? Пассажир умер? А откуда тогда детектив? Опять вагонные фокусы? Нужно рассказать пану Кацперу! Немедленно!

Не тут-то было. Детектив Ковальски грубо втянул его в купе и заставил снять фуражку.

— Повежливее, пан проводник! — прошипел он. — Возле гроба — вдова покойного и двое его сынишек. Меня наняли расследовать его загадочную смерть.

Клаус хлопал глазами, разглядывая обстановку третьего купе. Тут, как и в соседнем купе, внутреннее пространство прекратилось в зал, только стены были каменные. Снова свечи. Повсюду свечи и цветные витражи с изображениями святых. Он поднял голову и увидел красочную фреску. Из нарисованных облаков на него смотрел сам Христос в окружении пухлых розовых ангелочков… Церковь? Он внутри церкви?

Посреди зала на возвышении стоял гроб, обитый малиновым бархатом. Возле него на коленях рыдала молодая женщина в траурной одежде, а рядом с ней стояли два мальчика лет десяти в траурных матросских костюмчиках. С другой стороны над гробом читал молитву ксёндз. Он единственный был в белом. Клаус в смущении покрутил головой. Так и есть. Много, много людей сидело на деревянных скамьях с высокой спинкой. Молодые, зрелые, старые — и все в траурных одеяниях. Неужели это всё родственники и друзья покойного?

«Мне это только чудится. Нет никаких скорбных родственников и гостей. Нет никакой жены. Это всё обман. Галлюцинации очередной твари. Нужно разбудить пана Новака. Ему скоро выходить на своей остановке. А вдруг это не так?» — соображал Клаус.

Пан Кацпер со всем разберётся. Должен разобраться — он же опытный проводник. Тут всё такое потустороннее. Они все в трауре. Одеты так, словно эта одежда для них вполне буднична. Эти шляпы, эти искусственные цветы в корзиночках и венки. Эти кружевные чёрные носовые платочки. Этот вонючий ладан! Обман! Я не должен доверять собственным глазам!

— Что вам известно о смерти пана Новака? — прошептал ему на ухо наглый детектив.

Клаус посмотрел ему в глаза, попытался изучить и запомнить черты лица. Всё такое смазанное. Ничем не примечательное лицо. Если только глаза — мутные, с поволокой. Как у мертвеца. Но он же дышит? Разговаривает? Так ли уж он мёртв? Чему верить? Кому?

Клаусу пришло в голову, что ему в этом купе никто не поможет и нужно играть по местным правилам. Раз его тут все обманывают, значит, и он так может. Вранья захотели? Извольте! Я вам такого вранья... Лучше всякой правды!

— Имею некоторые важные сведения, но это конфиденциальный разговор. Предлагаю выйти в коридор, чтобы нас не подслушивали, — тихо ответил он пану Ковальски.

Тот аж подпрыгнул от радости.

Выскользнув в коридор, Клаус облегчённо выдохнул. Вагон теперь казался ему таким родным и знакомым. Он снова обрёл привычный вид, а где-то впереди, в тамбуре, прошёл его спаситель в зелёной форме.

— Говорите! Кого вы подозреваете? — повис у него на руке назойливый детектив.

Клаус дёрнул плечом, освобождаясь, и, заговорщицки оглянувшись, произнёс почти шёпотом:

— Я подозреваю пани Маришку. Она едет в четвёртом купе. Она известная искусительница и отравительница.

— У вас есть доказательства?

— Гроссбух. В нём записаны все данные о пассажирах нашего вагона. Я принесу его вам. Подождите меня. Там есть все нужные вам доказательства.

— Я пойду с вами! — заявил пан Ковальски.

— И речи быть не может. У нас строгие правила. Я должен тихонько утащить книгу так, чтобы не заметил старший проводник.

— Хм-м. Тогда идите, а я пока загляну в четвёртое купе и постараюсь разговорить подозреваемую. Буду задавать ей наводящие вопросы, а вы появитесь в самый решающий момент, и вместе мы выведем убийцу на чистую воду, — решил детектив.

Клаус надел фуражку и по-военному козырнул:

— Так точно!

Он быстрым шагом направился под защиту пана Кацпера, но не успел пройти и нескольких метров, как позади себя услышал сдавленный крик, а потом хрип и шум. Оглянувшись, Клаус поморщился:

— Тьфу ты, придурок! Я же сказал: четвёртое купе, а не третье. Ну, туда тебе и дорога.

Он ещё несколько мгновений наблюдал, как старики из третьего купе затаскивают трепещущее тело детектива Ковальски к себе, а потом отвернулся и пошёл докладывать обо всём пану Кацперу.

*****

— Молодец! Молодец, Клаус! — засмеялся старший проводник, выслушав его рассказ. — Работает моя методика, работает. Так с ними, упырями, и надо. Всё одно безбилетники.

— Они уже больше раздражают, чем пугают своим поведением. Отвлекают от работы, — честно признался Клаус.

— Это верно, — согласился старший проводник. — Достают нас изрядно. Ну что же, ладно. — Он хлопнул себя по бёдрам. — Пойдём. Нужно помочь пану Новаку выйти на его станции.

— Но ведь он мёртв?

— Да похеру! Главное, чтобы пассажир не пропустил свою остановку, а остальное не наше дело, — махнул рукой повеселевший пан Кацпер.

Он смело и без стука вошёл во второе купе, следом сунул свой нос Клаус. Так и есть. Снова обычное купе. Нет никакой церкви. Только на нижней полке лежал абсолютно мёртвый пан Новак. Эта ситуация нисколько не смутила Кацпера, и он попросил Клауса помочь. Вместе они завернули мертвеца в свежую простыню и в таком виде перетащили в тамбур.

Поезд тем временем сбавил ход. Начал тормозить.

— Малые Кресты тоже необычная станция? — спросил Клаус, поглядывая в окошко.

— Да обычное тихое и спокойное место. Много молчаливых соседей, — ухмыльнулся пан Кацпер.

— Я и вижу, что остановка прямо на кладбище.

Поезд остановился, и они выгрузили тело пана Новака на перрон. Смотреть было