Юрий Леляков - Битва во времени
— И… никакой единой, высшей справедливости? — сдавленно вырвалось в ответ у Фиар. — Та же политика, суд, тюрьма, тот же произвол силы? Но уже не в том, животном, о котором говорили раньше — а именно человеческом астрале всех культур, кроме нашей?.
— И только у нас — не так? — продолжал Итагаро. — А те… владыки… действительно хотят установить свою «справедливость» по всему астралу? Захватить — вообще астрал над планетой? И потому везде — такие претензии! Достичь торжества своей религии во всём мире, унизить такие-то народы…
— И это — их иерархи? — снова начала Фиар. — А мы столько наговорили людям на площади про какие-то высшие миры…
— И… что же тогда реально остаётся за нашим астралом? — продолжал Итагаро. — Какие позиции, какие силы?
— А главное — куда попадут все эти души, вырванные из тел? — добавил Ратона. — И… кто, собственно, устроил так всё это? И каким образом?..
И, кажется, снова вокруг ничего не изменилось — всё так же яркие лучи Эяна пронизывали кроны деревьев, синело небо в прогалах между ними, шелестела от лёгкого ветерка листва — но образ мира ещё более померк, почернел, налился мёртвой кровью, гарью, дурнотой, сжался до размеров чьей-то темницы в пространстве — во времени же растянувшись в таком состоянии на сроки, не сравнимые по длительности не то что с отдельной человеческой жизнью — со всей письменной, документально зафиксированной историей их человечества…
— Тем более — как важно найти сейчас горных жрецов… — совсем уже глухо вырвалось у Фиар.
— Нет, подождите… — опять что-то сообразил Итагаро. — Если всё устроено точно по этим канонам — в чём, получается, кто-то так заинтересован в мире людей? В мелочном соблюдении таких-то обрядов и обычаев? И им, таким могущественным — столь важно унизить этим тех, кого считают малыми?
— Да, подлинного духовного величия тут и близко нет, — согласилась Фиар. — Но везде говорится, что по таким законам живёт вся Вселенная, царства таких-то богов объемлют космические дали, им подвластны даже обитатели других планет. И сами вероучения исходят прямо оттуда…
— А… вдруг как раз это — правда? — вырвалась у Джантара внезапная догадка. — Насчёт других планет? И всё это — не здешнее, а…
Он не решился продолжать. Ведь тут — уже прямо на глазах рушились все привычные представления. И даже не просто вера в справедливость обычных, человеческих властей — как год назад, в телецентре — а… Нет, страшно было произнести даже мысленно…
— И… вот чему на самом деле противостоит наш астрал и тайное горное жречество… — заставил себя закончить вслух Джантар. (Хотя — закончить, как бы выпустив середину — самую суть, центр своей мысли.) — Вот от чего им приходится держать оборону… Вот вам и тайны цивилизации…
— Думаешь… внешняя агрессия? — решился произнести не досказанное им Минакри. — Какие-то захватчики совсем уж из иных миров? По-настоящему иных, дальних? А здесь — лишь колониальная администрация? Все эти политики и плотного, и тонкого мира, и жрецы, и божества — служат им, угнетая здешнее человечество? Все — кроме наших…
— Нет, мальчики, подождите… — попыталась ответить Фиар, словно собирая воедино оставшуюся у всех волю и ясность мысли. — Как же тогда велики эти враждебные силы… Что возможно — и неизвестно, кому больше нужна чья помощь… Нам — помощь горных жрецов, или им — наша… А то и мы сами — не совсем обычные люди… И что для нас — повседневность, для многих других — чудо, мистика…
Однако никто ничего не ответил — и даже не тронулся с места, чтобы идти дальше. И вокруг — всё словно застыло, окаменело. Казалось, замер даже лёгкий ветерок, перестав шелестеть листвой — и свет поднимавшегося Эяна подёрнулся сероватой мглой, придавая ещё недавно ярким краскам утра какую-то мертвенность… «Неужели от того, о чём думаешь, может так меняться восприятие мира? — вдруг подумал Джантар. — Или…»
— Но — мы не имеем права отступить, — с трудом, преодолевая что-то в себе, заговорила Фиар. — Тем более — столько наговорили людям, которые надеются на нас. И противостоит нам всё-таки тупая сила зла. А с нами — наши знания и сила духа…
— Но вопрос — что мы реально можем противопоставить этой силе зла… — ответил Итагаро. — И как самим не сделать страшной ошибки…
— Да я понимаю, — согласилась Фиар. — И тоже думаю — кто это могут быть?.. Казалось бы, духам нашего астрала — ни к чему разрушать плотный мир, с которым они сами связаны. И значит… действительно — люди или духи каких-то дальних миров? Но и не тех, о которых мы знаем — а совсем других? И у них — действительно не то мироощущение, а возможно — и химические основы жизни? Обратные нашим стереоизомеры аминокислот, моносахаридов?.. Или даже — иной состав атмосферы?.. Хотя не знаю, реально ли вообще, чтобы дышали хлором или азотом… Нет, скорее там — в общем подобная нашей, кислородная жизнь… Но уж точно — совсем другие конкретные белки, углеводы, липиды… Другие микроорганизмы, съедобные и ядовитые животные, растения, грибы… А это — опять же другие ферменты, другой иммунитет… Помните, уже думали о таком в связи с Иорарой? А это значит… — Фиар умолкла, то ли задумавшись на мгновение, то ли удивившись чему-то. — Что — захватывать наш плотный мир им нет никакого смысла! О чём в фантастике о космических войнах почему-то никто никогда не думал…
— И совсем другое дело — массово воплотиться здесь! — вдруг понял Итагаро. — Так — вполне можно захватывать миры с иной органикой!
— Но к чему тогда разрушать нашу цивилизацию? — возразил Минакри. — Зачем вносить беспорядок в мир, который намерены занять — массово истребляя тех, среди кого хотят воплотиться? Разве, наоборот — им не нужно возможно больше и лучших пригодных к воплощению тел? Или… в самом деле собрались устроить убого-блаженный «рай» для немногих? И потому — истребляют и подавляют всё здоровое и энергичное в самом нашем человечестве?
— Но тут с самим принципом отбора не всё просто, — напомнил Лартаяу. — Хотя давайте думать, что тогда получается…
— А то и есть — кто-то веками внушает нашему человечеству идею греховности, ничтожности, порочности нашей логики, — продолжал Минакри. — Не предлагая взамен ничего, кроме тупого смирения… Будто в жизни человека нет смысла, кроме как — славить кого-то в качестве Создателя Всего. И всякое сомнение в сказанном свыше — пусть не в чьей-то искренности и порядочности, а лишь в конкретной информации — уже кощунство…
— Науку, с позиций которой можно в чём-то сомневаться — отвергают, — добавил Донот, — а взамен — нерассуждающее доверие. Чуть в чём-то усомнился — уже оскорбил святое…