Улитка с уклоном - Александр Эйпур
– Аккуратней там, не споткнись! – летело ему вдогонку. Один брат жевал губами, другой забавлялся с угадываниями, как привык в лаборатории. Улитки кое-чему научили, конечно, только не стоит афишировать, где попало.
Борис трогал губы и пытался взять контроль над речью.
– Разучился говорить, когда надо?
– Что-то невероятное. О! Сейчас же получилось? Кто-то подбирает ключики, чтобы управлять моими возможностями.
– А я не открою большого секрета. Мы с тобой знаем.
– Лучше помолчи!
Они уставились на стены. Снова у обоих возникло желание нарисовать на стене большое человеческое ухо.
– Не будем. Опыт есть.
Борис кивком согласился.
– Но на танцы сходим, кровь из носу.
Брат не возражал. Мало того, включил утюг.
– Твои утюжить?
– На новом месте, в утюженных брюках – увольте. Женщины слишком ревнивы, думают – от жены сбежал. У них тотчас просыпается солидарность, знаешь, какими словами они выгоняют женатиков с танцев? – Аркадий запустил электрическую бритву, занялся прополкой сорняка на лице. – Я очень надеюсь дожить до тех времён, когда женщины начнут относиться к нам, как к танцорам, а не искателям приключений, наконец.
– На конец?
– Ну, ты меня понял. Всё-таки, пропадает в тебе литературный талант.
– С чего ты взял?
– Улитка нашептала.
– Ну, только разве… А объявят конкурс фантастических рассказов, напишем что?
– В первый же четверг.
Борис передумал пускаться во все тяжкие.
– Я постою в сторонке, покараулю.
– Зачем тогда ноги бил? Ты же женщин вводишь в заблуждение: «стоят в сторонке, с больной печёнкой».
– Вот как думаешь, кого назначат директором?
– Сомневаешься? Я уже говорил.
– Не помню такого.
– Я мысленно диктовал.
Борис покопался в ощущениях.
– Тузик? Ну, это вообще невероятно. А бывшего куда?
– Я снова мыслями тебя атакую, атакую… Дошло?
– Пойду, подышу воздухом. Кстати, откуда снег?
– В автобусе снега не было. Тебе приснился.
– Значит, зима предстоит снежная.
Они расстались всего на несколько минут, и Аркадий тут же вляпался. Две подруги едва не подрались за право первого кредита на ухаживание, поставили его перед выбором.
Он же в карман за словом не лезет:
– Жеяточу.
Одна переспросила – что? Вторая сказала: «Я согласна». Вот так делаются победы. Он вёл партнёршу и про себя повторял это волшебное слово, обнаруженное в условиях полигона, где отрабатываются приёмы поведения, которые вполне себе могут стать и нормой, чуть погодя. «Жеяточу!» – о, сколько нам открытий чудных готовит неизученный словарь; надо хорошенько запомнить.
– У вас ручки при себе не найдётся?
– А вы стихи пишете?
– Кто их не пишет? У меня Пушкин половину украл.
– Даже так? Зачем же мы его всем ставим в пример, восхищаемся?
– Рекомендую повосхищаться первоисточником.
– Так и «Евгения Онегина» вы написали?
– Он, врать не буду. Подучился на моих маленько, тут его и пробило на приличный роман. Я даже простил его за плагиат. Пусть лучше учатся на хороших мастерах.
Дама попалась словоохотливая.
– К нам в номер заходил робот и читал свои стихи.
– Наверное, и к нам заходил. Я послушал, кое-что одобрил, потом свои прочёл…
– И что?
– Он задымил комнату так, что пришлось выпроводить.
– Нет, наш не курил. Татьяна из номера напротив рассказывала, робот к ним постучался, весь в пыли. Девочки давай пыль с него вытирать, а он как задымит! Что-то щёлкнуло внутри, и из него вывалился мужчина. Видите, как бывает?
Кавалеру удалось доставить даме столько удовольствия, что она уговорила проводить её до кровати – и прощайте, до завтра. В беседе с братом, Аркадий признался: надо менять тактику. Женщины получают себе удовольствие, а мне ничего.
Борис пожевал губами, мечтательно проводил парочку взглядом…
– У этого парня сегодня получилось сговориться. Давай пожелаем ему два успеха, и даже три: судя по походке, он способен на большее.
Они пристроились следом и на каждый шаг выдыхали слово «успех», вплоть до номера на четвёртом этаже. Парочка проявила осмотрительность, стала подозревать в подвохе.
– Чего надо? – Паренёк принял боевую стойку, прикрывая грудью красавицу.
– Дурачок! Мы желаем тебе успешного приключения.
– Тогда приношу извинения. Мы разучились понимать друг друга.
Когда за парочкой закрылись двери, Борис вывел в воздухе некий знак. Брат поспешил уточнить: «Перекрестил их, что ли?»
– Я не поп, просто природа приказала сделать напутствие. Зачатие произойдёт через полчаса.
Аркадий собрался постучать в номер.
– Ты куда?
– Даму хочу предупредить. Если не хочет беременности, пусть его выставит за двери.
– И ты хочешь занять его место?
– Шансов маловато.
Борис ухватил братишку под руку и уволок подальше от точки, где возможен ряд нестандартных приключений. И по лестнице своих нашли, Аркадий подвернул ногу, и коленку ушиб, при входе в номер.
– Ты всё-таки плохой брат, – массируя повреждения, предположил Аркадий. – На лестнице не уберёг, теперь на танцы я не ходок. Смотри! – Он указал на отметины на коробке. – Их стало больше. Мы первую ночь ещё не пережили, а уже восемь.
– Дели на четыре.
– Всё равно не получается. Две ночи мы уже потеряли, подушек не потревожив.
Борис развёл руками, продумал текст телеграммы и мысленно отправил брату: «в правительственном санатории для простых людей возможности ограничены по многим пунктам; видишь, для нас даже кефира не нашлось».
– Это да. – Аркадий массировал двумя руками коленку и стопу в подъёме, иногда самому казалось, что трудится в четыре руки. Кто-то видел его, хромающим, и тоже пожелал. Коридорная, скорей всего. – Боря, мне кажется, или я наблюдаю ещё пару рук. Дамские – насколько я разбираюсь в женщинах. Поди-ка, глянь: коридорная в полном комплекте?
Брат выглянул за дверь, глазам не поверил и отправился уточнить детали. Коридорная сидела с закрытыми глазами и двигалась в такт массажистки. Рук у ней Борис не заметил. На цыпочках вернулся в номер, с порога стал сравнивать движенья рук с ритмом тела коридорной. Совпадение почти совпадало, с погрешностью в полсекунды; если брать в расчёт расстояние, то оно где-то так и будет, и калькулятор не поможет.
Потом он уставился на не разобранную постель.
– Говоришь, мы ещё не ночевали. Так, может, пора?
– Ты ложись. Мне тут эксперимент надо провести. Умеют ли эти руки что-то другое.
– Отпустил бы ты.
– Вот ещё! Кто знает, когда в