О'Cанчес - Пинка Удаче

— А я привык.

— Угу. Ты, Лук, темнила, причем сугубо кустарного производства. Зачем закрываться от людей, нет ведь в этом позитива, это не конструктивно, Лук!

— На себя лучше посмотри, конструктор. У меня две трубки, два канала для оперативной связи с внешним миром. А у тебя вообще ни одной! Людям он открыт! Я вообще твоего голоса по телефону не слышал… еще и учит!..

— Слышал ты мой телефонный голос, не преувеличивай.

— Ну… разве что в прошлом веке, а в этом десятилетии — ни разу не довелось.

Девушка приносит Меншикову эспрессо и воду в гладком прозрачном кувшинчике, а Луку объемистую бочонкообразную чашечку с капучино. Лук засматривается на придвинувшийся бюст в полупрозрачной сиреневой блузке, и вышколенная девушка вежливо с ним заигрывает:

— Вау! У вас новый имидж!?

— Вроде того. Что, плохо?

— Нет, короткая стрижка — хорошо, это современно! Вы так гораздо моложе.

Лук легким наклоном головы показал, что повелся, что польщен, рад комплименту, и несколько секунд смотрит вслед удаляющейся девушке, но Меншиков знает цену Луковой доверчивости, на его памяти Лук раз сто выслушивал все эти: «О-о! Вы решили отращивать шевелюру?.. У вас они так красиво вьются сзади! Нет, нет, не стригитесь, в этой благородной седине вы, именно по контрасту, смотритесь заметно моложе!» «Вы, все-таки, решили подровнять? Очень удачно, очень вам идет, сразу несколько лет сбрасываете!»

Лук ложечкой собирает пенку, и, наконец, делает первый глоток. Меншиков за это время успевает опорожнить свою чашку на три четверти, но этот дисбаланс кажущийся: все у них идет правильно, по ритуалу.

Друзья угнездились за столиком согласно обыкновению каждого: Меншикову больше нравится рассматривать входную дверь и мельтешение улицы за стеклянной стеной, а Луку внутренности кофейни и обслуживающий персонал, обе представительницы которого улыбчивы и весьма симпатичны.

— Эх, Валерка!.. Против природы не попрешь, но знал бы ты, как мне грустно слушать все эти чертовы щебетания про омолаживающие прически! Это же геронтологический диагноз на уровне приговора. Мне.

— А я и так знаю. Ты уже лет пятнадцать над этим неустанно хнычешь да причитаешь. Но, если верить светской хронике, тебе все еще дают — и зрелые дамы, и юные девицы…

— Врут, Валера, всё врут, безбожно врут.

— И ты в этом первый среди равных. Я имею в виду — во вранье, — безжалостно возражает Меншиков, высоким взмахом руки показывая девушке Лене, что созрел для второй чашки двойного эспрессо. — Впрочем, что можно ждать от… извините за выражение… от гуманитария!

— Ох, ни хрена себе! Дожили, называется, до светлого дня: технарь! посмел! возвысить голос в моем присутствии! С каких это пор писатель, получивший высшее психологическое образование в Большом Университете им. Товарища Жданова, является гуманитарием?

— Ну, а кем?

— Естественником, вот кем. Естественником, мой бедный научно-производственный друг.

— Тогда уж противоестественником. И хватит ложкой нашкрябывать, возьми еще один, я ведь сегодня плачу, у меня же премия, забыл?

Лук легко соглашается и потирает руки. Меншиков хорошо знает этот жест: сейчас Лук якобы спохватится с якобы забытым вопросом, и начнет выпытывать у него насчет принципов работы истинного зеркала… Можно ответить в общих чертах, почему бы и нет? Тема в данном конкретном аспекте открытая, а сам Лук — человек надежный, тысячу раз проверенный, с ним можно и чуть пооткровеннее.

Но Лук, хоть и прет из него любопытство, хоть и смотрится шалтай-болтай богемой, осмотрителен, весьма себе на уме: приступит к атаке не раньше, нежели девушка Лена принесет ему второй капуччино и ретируется обратно в недра служебных помещений.

— Кстати, Валера… хочу тебя спросить… НО НЕ О ЗЕРКАЛЕ, КАК ТЫ СЕБЕ ТОЛЬКО ЧТО ВООБРАЗИЛ! — Лук хохочет на весь пустой зальчик, громко, хохот его резок, и даже медные музыкальные тарелки от ударной установки в соседнем углу начинают ему подзванивать.

Две девичьи головки нырк, нырк с разных сторон в пространство общего зала — все нормально, это правильный шум, посетителям в меру весело, а значит им хорошо… — и опять спрятались…

— Нет, не о зеркале, а совсем об иных вещах. Но и о нем тоже спрошу, с твоего позволения, только чуть позже. Ок?

Меншиков вновь поднимает брови, уже в знак согласия, однако под добродушием его улыбки скрывается легкая досада: все-таки Лук пронырливый разумом тип, такой мог бы стать неплохим аналитиком… быть может даже физиком-теоретиком… Обхитрил. А вот он, Меншиков, в данном пустяковом эпизоде проявил себя незадачливым лаборантом, горе-ученым, допустив непростительную методическую оплошность: позволил парадигме превратиться в прокрустово ложе, вместо того, чтобы непредвзято, не забегая вперед, оценивать факты…

— Спрашивай, хотя, если честно, совершенно не понимаю причины твоего внезапного веселья и твоих невразумительных выкриков.

— А я разве кричал? Тогда ой, тогда извини, Валера… но, все равно — ключевое слово «зеркало» я лишь обозначил таинственным шепотом…

— Спрашивай.

Лук, не особо вдаваясь в подробности, поведал о своих подозрениях, связанных с возможной прослушкой его телефонных разговоров, не исключая и вероятности оперативной слежки. Рассказывал он с постоянными самоироническими оговорками, как бы доказывая Меншикову, что «он еще не совсем ку-ку», и параноидальность своего мышления неукоснительно использует для иных, более насущных целей и задач, но… факты… черт подери… дескать, они противоречат здравому смыслу, но существуют… Лук рассказывал энергично, даже с матюгами, формулировал аргументы довольно толково, тем не менее, Меншикову все равно пришлось задать Луку множество уточняющих вопросов, на добрую половину которых Лук не в силах был дать внятного ответа… Но ему простительно, сам признался, что не технарь…

Нет, ничем таким особенно значительным и важным — государственного, что называется, уровня — здесь не пахло, это можно было сказать с максимальной уверенностью, однозначно. Если бы спецслужба развитого государства, да еще «на своей территории», захотела бы организовать мониторинг электронной информации, исходящей (а равно входящей) от интересующего их объекта, она бы сделала сие незаметно для него, благо для этого существует достаточно таких точек съема, которым не поставить заградительный щит по типу индивидуальной брони.

— Предположим… здесь надо выбрать какой-нибудь пример попроще… чтобы даже тебе, твоему писательскому разуму, был он доступен и понятен… скажем, обменялся ты со своего дескотпа…