Семеро Красной Реки - Энтони Райан
Она кашлянула и моргнула, прежде чем продолжить. "Мы отсиживались здесь после того, как это случилось. Мы слышали другие звуки в блоке, удары по стенам и квартире наверху, крики... плач. Мы немного запаслись, когда новости стали плохими, много консервов, всего, что не нужно готовить. Идея Джули. Она всегда была практичной. Так что, по крайней мере, мы могли поесть. Большую часть времени электричество оставалось включенным, что было неожиданностью. Затем, примерно шесть недель назад, появилась армия, и мы подумали, что на этом все закончится". Она провела пальцами по оливковой куртке, в которую была одета. "Они раздавали одежду, пайки, медикаменты. Их офицер произнес речь о безопасности и порядке, о том, что помощь уже в пути, и все, что от нас требуется, - это сохранять спокойствие и следовать инструкциям, или "разумным рекомендациям", как он их назвал". Она коротко, горько рассмеялась. "В нашем балконном окне дырка от пули. Выпущена из солдатского пистолета. Очевидно, он убил офицера и еще троих человек, прежде чем остальная часть отделения расстреляла его в хлам. Странно, но он и остальные почти все время были в противогазах. Но это не помешало, что бы это ни было. Несколько дней спустя мы услышали в парке стрельбу из огнестрельного оружия, а также взрывы. Утром все солдаты ушли или лежали мертвыми. Оставили позади танк, если вы можете в это поверить. Он и сейчас там стоит".
"Три процента", - заметил Пинчон, указывая на индикатор батареи.
Хаксли не без сожаления нажал кнопку паузы. Закрытие файла было похоже на предательство. Эта молодая женщина боролась со своей травмой, чтобы записать свои переживания только для того, чтобы к ним относились как к библиотеке клипов. Но этому конкретному видео оставалось еще десять минут, и он сомневался, что батареи хватит на столько. "Мы пропустим вперед. Как далеко?"
"До середины", - предложила Плат. "Потом последний, если батарея выдержит. По крайней мере, это даст нам хоть какое-то представление".
В следующем видеоролике фон был другим: книжный шкаф заменила голая бетонная стена, заляпанная сыростью. Эбигейл тоже была другой. Розовый оттенок в ее волосах сменился светло-каштановым, глаза стали более ввалившимися, а на лбу появилась неприятного вида ссадина. Армейская куртка осталась, но была испачкана и местами порвана. Несмотря на свою внешность, Эбигейл говорила с непоколебимой живостью, хотя ее голос во многом утратил свои интонации, став монотонным, как у человека, привыкшего к опасностям и лишениям.
"Осталось недолго", - констатировала она, то и дело бросая взгляд на экран. "Восемь дней прошло с тех пор, как мы покинули блок. Пайки на исходе, так как мы продолжаем искать новые запасы. Зараженные, похоже, не особо беспокоятся о еде, а у Кевина настоящий талант выискивать хорошие продукты". Она посмотрела налево, вынужденная улыбка исказила ее губы. Вчера я даже съела батончик "Марс", не помню, когда я делала это в последний раз". Вспышка юмора исчезла, по лицу Эбигейл пробежала тень. "Джули всегда называла их своим криптонитом. Как я могу набрать пресс, когда в мире есть батончики "Марс"?" Она закрыла глаза и медленно вздохнула - ритуал человека, борющегося с недавним горем.
Через секунду она продолжила. "В любом случае. Все в группе голосуют за то, чтобы отправиться к реке, кроме Оливера, но кого волнует, что он думает? Мы знаем, что все основные дороги перекрыты. Два дня назад встретили другую группу, которая сказала, что армия расстреливает из пулеметов любого, кто приблизится на расстояние ста ярдов к шоссе М25. Даже если мы не сможем просто уплыть отсюда, лодка обеспечивает хоть какую-то безопасность. Поставить воду между нами и Зараженными кажется действительно хорошей идеей..."
"Один процент", - сказал Пинчон.
Хаксли закрыл файл и переместил курсор на последний ролик в папке. Просматривая детали, он был удивлен, обнаружив, что это самое длинное видео - более трех часов, но им повезет, если они просмотрят больше нескольких минут. "Попробуй проматывать вперед, когда она замолкает", - посоветовал Голдинг, но Хаксли знал, что не станет этого делать. Он убил эту женщину - поступок, который в то время вызывал у него только страх, но теперь вызывал тошноту. Она жила. Она была настоящей. Человеком. Не чудовищем. И я убил ее. Он знал, что до сегодняшнего дня никогда никого не убивал. Это была не память, это было знание, что-то закодированное глубоко в его психике. То, что не разделяли ни Пинчон, ни Плат, ни Рис.
Видео начиналось с Эбигейл с пустым лицом, растрепанными волосами, перевязанными потрепанной бечевкой. Он узнал на заднем плане нижнюю палубу прогулочной баржи. Шрам у нее на лбу разросся, а другой обезобразил шею. По тому, как они блестели на свету, Хаксли понял, что это не результат травмы. Вскоре эти отметины сольются, и Эбигейл в том виде, в каком она была сейчас, фактически перестанет существовать. Ее прежняя вынужденная сосредоточенность исчезла, сменившись почти вялой, монотонной покорностью судьбе.
"Оливер покончил с собой сегодня утром. Он меня удивил. Это практически единственный бескорыстный поступок, который я от него видела. Он знал, что это его доконало. "Сны", - вот что он сказал, стоя там с лезвием бритвы у запястья. "Все начинается со снов". Она сделала едва заметное движение, черты ее лица исказились в выражении микроскопического веселья. "Странно, что в конце остались только он и я. Я бы не стала писать такой финал, это точно. Но все равно, можно сказать, что он ушел героем, своего рода. Не могу сказать того же о себе". Ее лоб сморщился от стыда, лицо стало еще более оживленным от направленного на себя гнева. "Я просто слишком напугана. Хотя знаю, что это ненадолго. Он был