Кровавое месиво: Мерзкие истории - Торстен Шайб

С звериным криком я сжимаю руки и откусываю себе кусок тела его зубами. Боль вполне терпимая - видимо, из-за адреналина. Но этого недостаточно. Я повторяю действие еще раз. И еще. И еще раз. Потом еще четыре раза. После этого я теряю сознание.

Когда я прихожу в себя, у меня в животе небольшая почти не кровоточащая дыра, и я сосредоточен на том, чтобы нанести как можно меньше дополнительного ущерба, пока двумя пальцами роюсь в собственных кишках.

Когда я наконец нащупываю ключ, у меня вырывается безумное хихиканье. Я проталкиваю его через стенку кишки и рассматриваю как сокровище. Перед глазами мелькают черные и белые точки, но мне удается вставить его в замок на ноге. Потом снова темнеет.

* * *

Я не знаю, сколько времени я был в отключке, но солнце уже взошло. Франческо еще не закопал меня, что я считаю хорошим знаком. Мне холодно и хочется пить. Это, скорее, плохие признаки, но, по крайней мере, боль удивительно терпимая. Может, у меня шок? Или что-то в этом роде? Человеческое тело, говорят, способно на многое в кризисных ситуациях. А это точно кризис, верно?

Ключ не поворачивается.

* * *

Я смотрю на пачку денег в своей руке. Довольно много за одно только утро. Девки работают, шлюхи хорошо заплатили. Никто не знает, сколько у меня сейчас. Несколько сотен не будут заметны. А мистер Джакомини переживет. Легко заработанные деньги. Я ухмыляюсь.

* * *

- Это тебе с приветом от мистера Джи.

Франческо бросает мне между ног пилу. Полотно слишком грубое для стали. К тому же и цепь, и браслет наверняка из закаленного материала.

До меня постепенно доходит, чего на самом деле хочет от меня мистер Джакомини.

- Не думай слишком долго. У тебя полчаса.

С помощью рук и ног Франческо выбирается из ямы, в которую теперь светит солнце. Видеть все четко и в цвете мне не облегчает задачу. Я сижу в гротескной куче из кишок, кусков мяса и окровавленных комьев земли. Кровь мажора. Моя кровь. Его мясо. Мое мясо. Но только его кишки. С этой точки зрения я, наверное, победил.

Меня едва не захлестывает истерика. Но я хочу жить - выжить! Поэтому я хватаю поло блондинчика. Перетягиваю ногу чуть выше щиколотки и приставляю пилу.

Если зубы этого ублюдка были хреновым инструментом, то пила ненамного лучше. Ржавое полотно больше рвет, чем пилит. Я несколько раз почти теряю сознание. И разум тоже. Какая-то часть моего мозга наблюдает за мной как бы со стороны, дает советы и оценивает успех и неудачу каждого движения пилы.

Я превышаю отведенное время, но мой бывший напарник милосерден. Полубезумный от боли, я обвязываю культю дорогими шортами мажора и засовываю свою правую ступню в карман пиджака. Может, ее еще можно пришить...?

Подъем из ямы дается с огромным трудом. Я мерзну и дрожу. Ярость, истощение, благодарность. Возможно, и потеря реальности. И дурацкое желание хихикать от того, что я все-таки справился.

- Ты дольше провозился, чем я думал, - Франческо встречает меня на краю ямы. - Извини, но мистер Джи хотел на тебе показательный пример устроить. Он не любит, когда тянут руки к тому, что принадлежит ему. Ни к его дочери, ни к его деньгам. И да, пятнадцать тысяч - это довольно приличная сумма. Он сильно разозлился, когда понял, сколько примерно пропало.

- Пятнадцать тысяч? Там было максимум несколько сотен.

Полностью обессиленный, я падаю на спину.

- Да, это так, но поймал он именно тебя, а не меня...

У меня вырывается безумный смех, когда я понимаю, за чью кражу я здесь расплачиваюсь.

Такой вот ебаный...

Вспышка выстрела из пистолета - это последнее, что я вижу.

Перевод: Zanahorras

Томас с тревогой рассматривал свое лицо в зеркале. Он вертел головой под светом лампы туда-сюда, только чтобы убедиться: очередной приступ явно назревает. Указательным и средним пальцем правой руки он осторожно провел по щекам и вздрогнул, подумав о том, что его ждет, как только Кёрстин обнаружит воспаленные гнойники.

А то, что он видел в зеркале, было только его лицом...

- Эй, дорогой. Я дома! - звяканье ключей, которые Кёрстин бросила в миску на вешалке, заставило его резко вскочить с дивана. Не успел он опомниться, как она уже стояла в гостиной. - Ну, как прошел твой день?

Как, интересно, он мог пройти? - горько подумал он, и все внутри него сжалось.

- Я щедро нанес настойку из аптеки на все пораженные места, - ответил он. - Это жгло как чертова зараза, ты даже не представляешь! Что это вообще за дрянь?

Томас болезненно скривил лицо, чтобы подчеркнуть адские мучения, которые он якобы перенес. Номер с жалостью у женщин, как известно, всегда срабатывает.

- Это то средство, которое тебе выписал в понедельник твой терапевт, доктор Кратциг. Раствор на основе йода, который помогает твоим дурацким прыщам быстрее заживать.

При слове "прыщи" Кёрстин обеими руками изобразила в воздухе кавычки. То, что было у Томаса на теле, уже давно не было просто прыщами.

- Надеюсь, боль того стоит и оно действительно помогает, - ныл он. - Некоторые места на спине я не достал. Может, ты могла бы...?

- Дай-ка посмотреть... - сказала Кёрстин и села рядом.

- Только не дави опять, ладно?

- Нет, я просто посмотрю, стало ли уже лучше, - oна покачала головой. - Сегодня я не буду выдавливать тебе прыщи, обещаю.

Томас скрестил руки, схватил край футболки и неохотно стянул ее через голову.

- Святые говноеды! - вырвалось у Кёрстин, когда она увидела, что он прятал под футболкой.

Поняв, что вырвалось, она тут же прикрыла рот рукой, словно пытаясь взять слова обратно. Но было уже поздно.

- Что такое?! - испугался Томас, обернулся и вопросительно посмотрел на нее.

- Тебе же, наверное, больно лежать, да? - oна все еще находилась под впечатлением от увиденного. - Ты там выращиваешь просто огромные гнойные шишки.

- Да, и как же это болит. Я уже не знаю, как мне ложиться. Но... этого не может быть. Вроде должно было стать лучше. Можешь сфотографировать на телефон?

- Не жди чудес, милый. Ты пользуешься раствором доктора Кратцига всего несколько дней.

Кёрстин порылась в сумочке