Фестиваль насилия - Наташа Синклер

Красная взвесь отделилась от него и проникла в ее живот. Кармен болезненно вздрогнула. Она указала на кровь на своем лице и рубашке.

- Поздоровайся. Они все здесь.

Его шея вздулась от ярости.

- Ты чертова психичка! Ты убила их? Всех их? Знаешь, сколько денег ты украла у меня? Да кто ты, блядь, такая?

Она не могла его остановить. Он в ярости ударил ее дробовиком. Живот Кармен сразу же среагировал, раздуваясь все больше и больше.

Ее майка на раздувшемся и увеличившемся в два раза животе растянулась и порвалась. Красная субстанция опьяняла, и с такими темпами, вскоре погубит ее.

Бак передернул дробовик и прицелился, но он был недостаточно быстр.

Живот Кармен самопроизвольно взорвался. Огромная волна красной взвеси вырвалась из нее.

Подобно пчелиному рою, она жужжала и кружилась вокруг его тела, настигая везде, куда бы он не двигался. Внутри багрового торнадо Бак вертелся и кричал. Вскоре от него осталась только дрожащая масса рыхлых внутренностей, падающих сочными  шлепками на асфальт. 

Быстро угасая, Кармен наблюдала, как кружащаяся субстанция замедлилась и начала формировать каркас тела. Руки и ноги, голова и груди. Когда красная взвесь полностью рассеялась, в темноте безмолвно возник силуэт женщины.

Женщины, выглядевшей точь-в-точь как Кармен.

Ее точная копия безучастно смотрела на нее несколько долгих минут, а потом неторопливо ушла, не сказав ни слова.

Кармен удовлетворенно закрыла глаза. Она надеялась, что ее копия проголодалась. Здесь у каждого предостаточно негатива.

Перевод: Игорь Шестак

Спасибо, что прочитали!

Вы все еще здесь?

Все закончилось, пора уходить... что?

Хотите еще?!?

Ладно, ладно, вот еще одна история...

- Нужно быть осторожным с пищеводом. Если он порвется, вся херня превратится в дерьмо, - объяснял Поуп, поправляя очки.

- Кожа не растягивается, - сказал я, стараясь не допустить разрыва.

- Тогда помедленнее. Места полно, если делать правильно. Помни - короткие движения вниз.

- Но он все время смотрит на меня.

- Да, они имеют обыкновение так делать. Не позволяй ему залезть тебе в голову. Главное - оставаться сосредоточенным.

В детстве я всегда был заинтригован подвалом своего дедушки. Мне было запрещено даже прикасаться к двери, и я был зачарован этим тайным святилищем каждый раз, когда мы приезжали. Изолированные в северных лесах Джорджии, после захода солнца особо нечем было заняться. Исследовательский дух был у меня в генах, но ближе всего я подходил к подвалу, когда прижимал ухо к деревянной двери и пытался слушать.

- Есть какой-нибудь способ закрыть ему глаза? - спросил я, останавливаясь.

- Он в итоге вырубится, но если тебе так будет спокойнее, можешь использовать солнцезащитные очки, - ответил Поуп, роясь на верстаке.

Звуки маленькой ПВХ-трубы, скользящей между кожей и горлом, были оглушающими. С каждым достигнутым дюймом мужчина судорожно дергался, заставляя меня останавливаться. Поддавшись раздражению, я разозлился и ускорил темп. Кожа шеи обхватила трубу, стягивая его нижнюю челюсть и щеку вниз. Изо рта вырвался стон дискомфорта, когда его зубы застучали.

- Это не гонка, - сказал Поуп, хватая меня за запястье. - Искусство в подготовке. Проект не про убийство. Держи голову прямо и глаза на конечной цели.

Сделав глубокий вдох, я изо всех сил старался игнорировать непроизвольные движения мужчины, даже когда его дрожащее колено продолжало сталкиваться с моим. Я искал отвлечения в виде капающего крана, чтобы заглушить постоянное бульканье и хрипение. Поуп контролировал сифонный шланг, чтобы убедиться, что тот не захлебнется, когда его горло заполнится кровью.

- Речь о удовлетворении. Я ищу длительное удовлетворение; осознание того, что "проект" работает, когда я просыпаюсь каждое утро.

- Кто-нибудь умирал?

- О, Боже, да. Они не предназначены для долговечности. Человек не может долго выживать в таких условиях. Как и все остальное, они со временем могут сломаться. Я делаю все возможное, чтобы держать их в живых как можно дольше.

- А на этом этапе?

- Тем более. В первые дни я проваливался направо и налево. Я понятия не имел, что, черт возьми, делаю. Oднажды я проткнул их прямо через сердце, но практика делает совершенство, а совершенство делает величие.

Моя рука дрожала от холода, когда я откинулся назад, чтобы потянуться.

- Ты привыкнешь к холоду; это снижает запах. Твоя бабушка ненавидит, когда дуновение разложения просачивается на кухню, перебивая аромат ее пирогов. Она будет пилить меня днями. Вот почему контроль качества обязателен. Два-три раза в день мне нужно проверять их. Как только один умирает, остается мало времени, прежде чем начнется разложение. Если я пропущу это, она будет сидеть у меня на жопе, пока каждый грамм гнили не будет удален из воздуха. Поэтому я использую все эти ароматизированные обогреватели. Просто брось один из этих восковых блоков, и нам хватит на пару дней. Бывают разных ароматов, - объяснил он, указывая на несколько столов.

Откинувшись назад, чтобы сделать перерыв, я уставился на многочисленные рамки с наградами "Сотрудник месяца", украшающими стену подвала. Он всегда рассказывал мне истории о тюрьме. Моя мать ненавидела, когда ловила его за рассказыванием мне о заключенных, заполнявших тюремные камеры, но я сидел с широко раскрытыми глазами и был зачарован. Лучшие истории касались смертников, но часто вызывали кошмары на недели.

- Сколько ты там уже? - сказал я, вытирая лоб.

- Уже сорок лет, я думаю, - ответил он, делая глоток кофе.

- Господи, если люди отрабатывают пять лет в моей компании, им устраивают вечеринку. В чем секрет?

- Высокая текучка. Ты бы удивился, как быстро можно стать ценным сотрудником, если просто брать на себя то дерьмо, которое никто другой делать не хочет.

Сделав глубокий вдох и на самом деле не желая продолжать,