Время закрытия и другие истории - Джек Кетчам
Вот черт, - подумал я.
- Вы не против?
- Конечно, нет, - ответил я.
Я наклонился, чтобы почесать массивную черно-белую голову, а затем за ушами. Мне не пришлось сильно наклоняться. Я прикинул, что в холке он был двух с половиной футов. Чтобы почесать его как следует, понадобились обе руки.
- Аристофан, - сказал парень.
- Рад познакомиться, Аристофан, - сказал я.
Пес стряхнул немного слюны с морды и наклонил голову. Это был сигнал перейти к его шее. Под густым мехом я чувствовал бугры мышц, твердых, как у бычка.
- Вы любите собак, - сказал парень.
Его голос был очень мягким, и от человека шести футов ростом можно было ожидать более низкого тембра. Он слегка растягивал слова, что говорило о том, что он родом из южных штатов. И было еще что-то, что я сначала не смог определить. Это пришло ко мне позже.
- Конечно.
Пес снова посмотрел на меня, подергивая носом. Я присел на корточки, чтобы мы оказались на одном уровне. Его дыхание было чистым и собачьим. Я почесал складку у него под шеей.
- Вы нравитесь Аристофану, приятель.
А потом мои руки были тщательно вылизаны собакой, названной в честь древнегреческого комедиографа. Когда пес, наконец, убрал язык, я вернулся к его подбородку и висячим ушам.
- У вас есть собака?
Я улыбнулся.
- Нет. Раньше была. У моей матери есть собака. Я вижу ее время от времени. Вот и все. Хотя в детстве я рос с собаками. В нашем районе их было полно.
- Так почему сейчас нет? Вам следует побаловать себя, мой друг.
При других обстоятельствах я бы счел это дерзостью. В конце концов, он меня не знал. И это был Манхэттен. Здесь были свои правила поведения, правила общения. Вместо этого я ему ответил.
- Моя работа не позволяет. Это было бы несправедливо по отношению к собаке. Я пишу о путешествиях. Шесть месяцев в году в разъездах.
- Это очень плохо, - сказал он.
На мгновение я подумал, что он имеет в виду мою работу. Что она плохая. Ньюйоркцы очень щепетильны в таких вопросах. Но он говорил о том, что иметь собаку - это естественно.
- Хорошей собаке нужно внимание, - сказал он.
- Да. Это правда. И место, где она может побегать. Чего у меня тоже нет. Этот парень сошел бы с ума в моей квартире. Вы здесь, в городе, живете?
Теперь я действительно с ним разговаривал. Вовлекал его в беседу. Мне пришло в голову задуматься, почему.
- В основном, да. Но нам с Аристофаном повезло. Я переехал сюда в 72-м, нашел себе приличных размеров лофт в Сохо. У нас также есть участок в Коннектикуте. Там шестнадцать акров.
Шестнадцать акров в Коннектикуте. Лофт в Сохо.
Я разговаривал с состоятельным джентльменом. Я снова посмотрел на него и понял, что да, он и Том Вулф запросто могли шить одежду у одного и того же портного.
Я почесал широкие покатые плечи Аристофана. Почесал изо всех сил, чтобы пробиться сквозь густую коричнево-белую шерсть. Он был красавцем. Ухоженным до совершенства. Пес издал нечто похожее на стон удовольствия.
Мужчина рассмеялся.
И тогда я вдруг понял еще одну вещь. Точно так же, как минуту назад я знал, что он собирается поговорить со мной.
Этот парень собирался прикоснуться ко мне.
В Нью-Йорке никто не прикасается к незнакомцам.
Никто и никогда.
Он наклонился и положил руку мне на плечо.
- Когда-нибудь у вас будет собака, - сказал он. - Вот увидите.
До сих пор я могу вспомнить только одно слово, чтобы описать прикосновение этой твердой, широкой руки. Это было то, что я почувствовала раньше, когда он сказал, что я люблю собак.
Доброжелательность.
И эта рука казалась мне чем-то вроде благословения.
Я был потрясен. Кажется, я пытался что-то пробормотать.
Но пес положил этому конец. Энергично.
Он лизал мое лицо своим теплым, влажным языком от подбородка до лба, пока я не рассмеялся так сильно, что чуть не упал с корточек, поэтому встал и вытер лицо. Мужчина тоже смеялся. Он слегка потянул поводок.
- Хорошего вам дня, - сказал он. - Приятно было познакомиться.
- Мне тоже, - сказал я. - И с тобой, Аристофан. Он действительно был комедиографом, да?
Я снова вытер лицо.
- Драматургом, высшего класса, - сказал он и медленно удалился.
Я вернулся в переполненное шумное кафе, намереваясь направиться прямиком в туалет, чтобы смыть собачью слюну, но, повинуясь импульсу, повернул в другую сторону. В моем сознании снова возникло это странное чувство знания. Я оглянулся у входа и увидел, что они стоят лицом ко мне: крупный мужчина машет рукой, как я и предполагал, а большой пес смотрит на меня, склонив голову набок, как бы говоря: Ну, а чего ты ожидал?
Вместо кофе я заказал односолодовое виски с крем-брюле. Это был внезапный порыв. Устроить маленький праздник.
Я больше никогда их не видел.
Вечером дома, когда Дороти, казалось, хотела продолжить нашу вчерашнюю ссору, я ее едва слушал.
* * *
Примерно через год я встретил полную противоположность Аристофана. И где бы вы думали? В Греции. На острове Миконос.
Опять же, я был совершенно не в настроении общаться с незнакомцами.
С тех пор, как я начал писать статьи для путеводителей "Let's Go!" и "Dollar-a-Day Guides", а также изредка выполнял фриланс-заказы для издательства "Fodor’s Travel" в семидесятых, многое изменилось в сфере туристических путеводителей и написания текстов о путешествиях. Компьютеры упростили все. Целые разделы путеводителей - например, о том, как добраться, часы работы достопримечательностей, стоимость входных билетов, курсы валют и тому подобное - можно было обновлять ежегодно, просто обращаясь к интернету и записывая соответствующие факты.
Однако для проверки сохранения качества - или полного исчезновения - отелей, ресторанов, услуг, по-прежнему требовалась личная работа на месте. А в местах, которые в последнее время стали небезопасными для туристов из-за природных или техногенных катастроф, нужно было, так сказать, провести инвентаризацию. И, конечно же, если вы писали статью для "Нью-Йорк таймс", "Вашингтон пост" или другого престижного издания, обычно приходилось присутствовать там лично.
Я не очень любил компьютеры, поэтому в свои сорок девять лет я все еще накручивал мили, часто летая, так же активно, как и ребята вдвое моложе меня.
Это было причиной большинства проблем в отношениях между мной и