Время закрытия и другие истории - Джек Кетчам

так было всегда, но я просто не замечал этого - потому что не кормил его каждый день, не выгуливал его каждый день. Возможно, хозяин Аристофана заметил, что у меня уже есть собака, а я сам - нет, я смотрел недостаточно внимательно. Но не было никаких сомнений, что теперь он был моим. Моим, чтобы поступить с ним правильно.

Думаю, я тут же простил греческого пса.

Думаю, что понял его. Даже пожелал ему всего хорошего. Потому что теперь Бо тоже был своего рода монстром - монстром для самого себя. Не подлежащим осуждению, но существом, определенным болью. Его тело предало щенка внутри, предало собаку, которую любила моя мать, которую любил я, и которая любила нас в ответ.

Я понял, что тоже знаю что-то о предательстве. И знаю уже достаточно давно.

- Я хочу быть рядом, - сказала я. - Хочу держать его. Это нормально?

- Это просто замечательно, - сказала она.

Она увидела мои слезы. Протянула руку и мягко положила на мое предплечье.

Так, как я и предполагал.

Я держал его до самого конца и тихо попрощался.

Из дома матери я позвонил Дороти и рассказал ей о случившемся. Мы долго разговаривали. Я сказал ей, что не вернусь в Нью-Йорк в эту ночь, что останусь здесь с матерью. Она проявила понимание и доброту. В конце разговора я сказал ей, что подумываю о том, чтобы на время успокоиться, отказаться от некоторых заказов, возможно, от многих заказов, и, возможно, даже попробую свои силы в написании книги.

Кто знает?

Она рассмеялась, но я понял, что она очень довольна.

- Ты полон сюрпризов, - сказала она.

- Ну а дальше что? Собака?

Спасибо Уильяму Брокетту

* * *

Билл Брокетт, моряк торгового флота и мой старый приятель, однажды позвонил мне и сказал, что с ним произошел очень странный случай. Он вышел из магазина в Коннектикуте, и тут к нему подошел крупный незнакомец с огромной собакой, и по какой-то причине Билл был уверен, что этот человек собирается заговорить с ним, а затем точно так же был уверен, что тот прикоснется к нему. Билл не из тех, кто любит телесные контакты, и не склонен к предчувствиям, но встреча получилась очень приятной. Хотя он какое-то время опасался, что этот парень может оказаться своего рода Ионой, обрекающим его на гибель в пучине.

История с собакой на Миконосе - чистая правда и произошла со мной почти так, как я ее описал. То же самое касается и необходимости усыпить маминого пса, Бо.

Я взял ниточку и связал эти три истории воедино.

- Дж. К.

Перевод: Гена Крокодилов

Мы откатились друг от друга. Оба вымотались, но по разным причинам. Она потому, что ее оргазм назревал слишком долго. Настолько долго, что я уже был практически готов ко второму заходу. Говорят, язык - самый сильный мускул в теле в пересчете на квадратный дюйм. Не знаю, так ли это, но у меня было такое ощущение, будто я отжимал им от груди стофунтовую штангу.

Сотню раз.

- Хочешь пива, Струп? - спросила она.

Ее ногти выводили тугие маленькие круги вокруг моего пупка. Я годился ей в отцы. Но это не имело значения. Если она продолжит в том же духе, я через минуту буду снова готов, хотя моему языку все еще требовался отдых.

- Не откажусь, Кэрол.

Она потянулась через мою грудь за ярко-синим кимоно, о цвете которого я знал лишь потому, что изредка видел его при свете. В спальне было темно, как в пещере, и в данный момент там стоял примерно такой же отвратительный запах.

Летний секс в большом городе. Я услышал шуршание шелка, и запах ее духов донесся до меня, как внезапный запах клевера.

- Сейчас вернусь, - сказала она.

Дверь спальни открылась, и она вышла в тускло освещенный коридор, и я смог кое-что разглядеть. Кимоно трепетало на ее бедрах, как большая благодарная бабочка, прилетевшая за нектаром.

Я трахал Кэрол уже три недели, но еще ни разу не видел ее полностью обнаженной. У нее была привычка выключать свет перед тем, как мы начинали, и закрывать дверь спальни, как будто это был быстрый секс, и она ожидала гостей с минуты на минуту, хотя секс не был быстрым, и она жила одна. Жалюзи всегда были опущены. Казалось, она никогда не хотела трахаться днем, поэтому все, что я мог сказать по слабому освещению, которое давали городские улицы, было то, что она не была уродливой, у нее была симпатичная маленькая родинка на левом бедре и в целом она была однородного цвета.

Однажды я спросил ее, что это за "стигийская тьма"[25] в спальне. Разве нельзя зажечь хотя бы свечу?

Мы оба бросили курить. Поэтому огоньки тлеющих сигарет исключались.

Она рассмеялась.

- Не знаю, Струп. Мне кажется, это сексуально. Немного жутковато. Как будто я не могу сказать, что ты сделаешь дальше, где ты меня коснешься. Немного опасно. Как будто я делаю это с... ну, с суккубом, понимаешь?

- С инкубом. Суккубом была бы ты.

- Верно. Ты ведь не возражаешь, правда?

- Цитирую нашего президента: "Безопасность - это необходимый барьер на пути к достижению мирного соглашения".

- А?

- Ознакомься с его речью. Вашингтон, округ Колумбия, 25 июля 2003 года.

- Не понимаю.

- Что бы ни заставляло тебя чувствовать себя в безопасности или в опасности, Кэрол, я согласен с любым твоим выбором. Даже если он такой же бестолковый, как и слова этого безмозглого ублюдка. Исключения: золотой дождь, намеренная рвота и копролагния.

- Копролагния?

- Сексуальное возбуждение, вызванное контактом с фекалиями.

- Фу-у-у!

- Я был уверен, что ты так отреагируешь.

Я больше никогда не расспрашивал ее об этом, хотя иногда и хотелось. Обоняние, осязание и вкус - прекрасные чувства, но порой хочется и небольшого представления. Веточки петрушки на тарелке.

Она проскользнула в комнату через приоткрытую дверь с двумя запотевшими бутылками пива "Бекс", и мы начали его смаковать. Мы и познакомились за бокалом "Бекс" в "All State Café".

Она спросила, нужно ли мне завтра работать. Я ответил, что нет - чертова статья готова. Статья о сверлах. Книга провалилась везде, кроме распродаж, так что я снова вернулся к написанию статей. Мое следующее задание? Отбеливающие полоски для зубов