Семеро Красной Реки - Энтони Райан

"Значит, недалеко от суши", - предположил Голдинг.

"Это своего рода миф", - ответил ему Пинчон. "Чайки могут улетать в море на сотни и тысячи миль".

"Мы знаем все эти вещи, - сказала Дикинсон, говоря с точной неторопливостью человека, озвучивающего недавно собранные мысли, "- но не наши собственные имена. У нас явно есть опыт и знания. Поэтому разумно сделать вывод, что нас поместили на это судно не просто так".

"Какой-то безумный эксперимент", - предположил Хаксли. "Вырезать наши воспоминания и посадить на корабль с заряженным оружием, чтобы посмотреть, что произойдет".

Дикинсон покачала головой. "Я не могу представить себе цель этого".

"И вырезать конкретные воспоминания просто невозможно", - добавила Рис, подняв руку к шраму, а затем снова опуская ее. "Память не хранится в какой-то отдельной области мозга. Отнять способность вспоминать личную историю, оставив при этом накопленные знания и навыки, - это превосходит все, что я когда-либо читала в журналах по неврологии". Она закрыла глаза и вздохнула. "Или думаю, что читала. Сейчас я не могу вспомнить ни одного обследования или консультации пациента, но знаю, что я их проводила".

"Конрад мог догадаться", - сказал Хаксли. "Должно быть, у него были какие-то причины для этого".

"А кто такой Конрад?" спросил Пинчон.

"Вход и выход там, где и следовало ожидать". Рис присела на корточки, чтобы внимательно рассмотреть рваную дыру, пробитую в нижней части подбородка Конрада. "Контактные ожоги на дерме вокруг раны". Она отодвинулась от тела, слегка повернув голову в сторону Хаксли. "Если это была инсценировка, то работа убедительная".

"Если я убил его, - ответил Хаксли, - зачем оставлять его здесь, вместо того чтобы просто сбросить за борт?"

"Подозрения неизбежны в данных обстоятельствах", - сказала Дикинсон, с суровым выражением лица рассматривая тело. "Насколько нам известно, ты был первым, кто очнулся".

"Нет, первым очнулся он". Хаксли кивнул в сторону Конрада. "Но я почти уверен, что мы все были на койках, когда все началось". Он поднял второй пистолет, который теперь был в его распоряжении, тот, что был найден на пустой койке внизу. "Я думаю, это мой. Я оставил его, когда проснулся, и, спотыкаясь, поднялся сюда, может быть, следуя за Конрадом, а может, и нет. Я ничего об этом не помню. Все, что я знаю, это то, что, когда я пришел в себя, он был мертв".

"Так почему?" спросил Голдинг. Он расположился возле надувной лодки, и Хаксли отметил, с какой тщательностью он осматривает ее на предмет повреждений. "Отсутствие памяти о том, кем он был, довело его до самоубийства?"

"Возможно, его реакция была более тяжелой, чем у остальных", - решила Рис. "Какая бы процедура ни проводилась, она, очевидно, была довольно радикальной, возможно, даже экспериментальной. Логично предположить, что могли возникнуть непредсказуемые побочные эффекты".

"Или..." Хаксли перевел взгляд на вялые, лишенные крови черты Конрада, размышляя о том, может ли там быть какое-то выражение, небольшая складка у бровей или угол губ, говорящий о безнадежности. А может, лицо любого трупа - это как тест Роршаха, и он увидел то, что ожидал увидеть.

"Или что?" спросила Рис.

"Или он вспомнил", - закончил Хаксли. "Операция не сработала, и он вспомнил, почему мы находимся на этом корабле. Если это так, то, похоже, ему не очень-то хотелось отправляться в путешествие".

"Это все досужие домыслы", - отрезала Дикинсон. "Мы можем принимать решения, основываясь только на том, что нам известно. Самое главное - где мы находимся и куда направляемся". Она повернулась к Пинчону. "Пока что только один из нас проявил детальные знания об этом корабле".

Пинчон стоял в проеме люка, положив одну мощную руку на раму, с выражением тщательной сосредоточенности на лице. Указывая на затянутое дымкой небо и полосы тумана, стелющиеся по волнам за поручнями, он сказал: "Ни компаса, ни карт. Мы можем быть где угодно". Он сделал паузу, покачал головой, еще больше нахмурившись, и добавил, тихо пробормотав: "Странно, что все так затянуло".

"Если бы я могла видеть солнце, - сказала Дикинсон, щурясь на затянутое тучами небо, - я почти уверена, что смогла бы определить наш курс. Судя по углу света, я бы предположила, что в настоящее время мы движемся по траектории на запад. Если туман рассеется к ночи, звезды дадут приблизительную оценку нашего общего положения на планете." Она указала на переднюю часть верхней кабины. "Что насчет управления?"

"Пойдемте, покажу". Они последовали за Пинчоном к мягким сиденьям, где он протянул руку и похлопал по серой стальной панели в центре приборной панели. "Патрульный катер класса "Райт" управляется с помощью джойстика и дроссельной заслонки, расположенных здесь. Как вы можете видеть, они исчезли. Эта лодка на автопилоте." Он постучал пальцами по черным экранам. "Кроме того, никаких дисплеев. Нет GPS. Ни компаса. Даже часов нет. Я быстро взглянул сверху и увидел лидарный сканер, который, как предполагаю, позволяет автопилоту избегать препятствий и держать прямой курс, но здесь нет радара или радиоантенны".

"Мы не должны знать, где мы находимся", - заключил Хаксли.

Брови Пинчона сошлись в мрачном согласии. "И нет возможности изменить курс".

"А как же надувная лодка?" спросил Голдинг.

"Подвесного мотора нет", - ответил Хаксли. "Я думаю, вы не заметили, когда искали дыры в корпусе. Я также готов поспорить, что если заглянете внутрь, то не найдете никаких весел. Так что, если только не хотите отчалить и плавать по океану, пока не умрете от обезвоживания, это не самый лучший выход. Кто-то очень хочет удержать нас на этом судне".

Наступила затяжная тишина, в которой царил то ли страх, то ли расчет. Наблюдая за тем, как каждое лицо в большей степени выражало второе, а не первое, Хаксли пришел к выводу, что, когда первоначальный приступ ужаса от неуверенности прошел, эти люди вернулись к своему типу, к типу с укоренившейся устойчивостью к панике. Даже Голдинг, хотя и бросил несколько разочарованных взглядов на бесполезную надувную лодку, демонстрировал скорее сосредоточенность, чем стресс. Избранный, решил Хаксли. Избранные. Все мы. Мы здесь не случайно.

"Дикинсон права", - сказал он. "Нам нужно установить, что мы знаем. Не только об этой лодке, но и о нас самих. В частности, какими навыками обладаем, потому что если мы ищем причины, то, полагаю, именно здесь мы их и найдем".

Как и следовало ожидать, именно Рис нашла остальные шрамы. Вскоре после осмотра того, что Пинчон назвал рулевой рубкой, стемнело.