Время закрытия и другие истории - Джек Кетчам

- Дж. К.

Перевод: Гена Крокодилов

Он медленно поднялся к тусклому, бледному, колеблющемуся свету, пробираясь сквозь густую вязкую жидкость к полной яркости, а затем, наконец, к ясности. Он увидел, куда плывет, задохнулся и закричал.

* * *

- Я поеду с тобой, - сказала она.

Он улыбнулся и положил кроссворд на одеяло рядом с собой на кровати.

Через открытое окно он слышал шум волн, гонимых зимними ветрами и бьющихся о причал.

- Не думаю. Какое слово из шести букв означает "мычать"? Мычать, как мычит корова. Вроде на букву "Р".

Она полировала прикроватный столик, втирая лимонное масло. Поила, как она выражалась.

- "Реветь". И кто скажет, что я не предлагаю тебе варианты, Бен? - oна взглянула на него и кивнула. - Впиши.

* * *

Чарли Хармон как раз проходил мимо с тележкой для белья, когда услышал, как крик перешел в долгий, низкий стон, доносящийся из палаты 314, и он прошел мимо полицейского в форме, заглядывающего в дверной проем, толкнув его плечом, так что полицейский, на мгновение посмотрел на него с раздражением, и только когда Чарли подошел к кровати старика, то понял, что полицейский был просто удивлен - и, возможно, даже немного напуган.

Медсестру звали Дениз. Она была хорошей медсестрой, умной и преданной делу, а ее голос обладал способностью успокаивать без ложной бодрости. Она использовала эту свою способность сейчас, осторожно приподняв голову старика с подушки, подложив ее под него и снова уложив ее обратно, а затем потянулась за салфеткой на прикроватной тумбочке и промокнула ему глаза. Просто успокойтесь, мистер Себальд, вам многое пришлось пережить, просто отдохните, и с вами все будет в порядке, доктор скоро придет, и я сразу вернусь, просто принесу вам колотого льда для горла, хорошо? И если вам понадобится что-нибудь еще, либо Чарльз здесь, либо я прибегу, правда, Чарльз?

Выйдя в коридор, он пошел с ней к посту медсестры и автомату со льдом, а она вздохнула и покачала головой.

- Не знаю, - сказала она. - Иногда я просто не понимаю.

- Зачем здесь коп? - спросил Чарли.

Лед посыпался в пластиковый стаканчик.

- Чтобы предотвратить самоубийство, - ответила Дениз.

* * *

Бен с детства обожал море. Летом, когда они с братом Джоном были детьми, семья снимала небольшое, продуваемое всеми ветрами бунгало в Эсбери-парке, штат Нью-Джерси, - задолго до того, как город пришел в упадок, - пять лет подряд в одном и том же месте.

Дом стоял прямо на пляже. Крыльцо всегда было покрыто пылью, а иногда и наполовину занесено песком. Мальчик мог выскочить из постели, схватить стакан апельсинового сока и тост с маслом, и через пять минут уже рыскать по плотной полосе прибоя в поисках мечехвостов и медуз, выброшенных на берег.

Во время прилива он катался на волнах, которые с шумом обрушивались на пляж.

Во время учебы в колледже он летом подрабатывал на лесопилке в Кейп-Коде и в забегаловке в Фалмуте, просто чтобы быть рядом с морем и той жизнью, которую оно дарило - пока не приходилось бороться с ним за кусок хлеба. Жизнь плоти и юности. С линиями загара и высохшими, белыми, неровными линиями соли на коже, которая светилась по ночам в отблесках костра из плавника, шелушилась и отслаивалась, а под ней скрывался гладкий новый слой, свежо-розовый и нетронутый. Свою будущую жену Рут - ей тогда было всего двадцать - он встретил за лобстерами и кукурузой на пляжном пикнике однажды вечером в нескольких милях к северу от Портленда, штат Мэн.

Следующей ночью они спали вместе под нежный шепот того же пляжа, и больше ни с кем и никогда.

Когда умер его брат Джон, они с Рут прожили в Нью-Йорке уже почти тридцать лет. Но море так и не потеряло своего очарования для Джона. Совсем наоборот. Он купил небольшой дом в Кейп-Коде и открыл практику сразу после окончания медицинской школы в тогда еще сонном городке Кейп-Мэй, штат Нью-Джерси, задолго до того, как туристы открыли для себя его очарование начала века - дом у мыса, где единственным соседом был монастырь Святой Марии у моря. Когда однажды жарким августовским днем у него отказало сердце, когда он вышел из кафе с кондиционером на тротуар, где стояла липкая густая влажность, ему только что исполнилось шестьдесят. Он никогда не был женат. Свой дом он оставил Бену и Рут.

Они были счастливы в Нью-Йорке, но там их ничего особенно не удерживало. Рут уволилась из банка два года назад, а свои иллюстрации Бен отсылал по почте. У них не было детей, только две полосатые кошки, Джордж и Грейси, которые были только рады, что их перевезли в такое место, где большие и маленькие птицы целыми днями кружили над головой или клевали насекомых на террасе, где пчелы и стрекозы жужжали и метались в поле зрения, а мотыльки каждую ночь бились в оконные стекла.

Они почти перестали заниматься любовью в городе.

Морское побережье стало для них источником молодости.

* * *

- Как у тебя дела с Шекспиром в последнее время? - спросила она.

- Что?

- С Шекспиром. Положи кроссворды.

- Хорошо.

Но, если грех великий - жаждать славы,

Я самый грешный из людей на свете[30].

- Это из "Генриха".

- Верно. Из "Генриха V". Речь в День Святого Криспина. Очень хорошо. А теперь послушай меня. Я не только люблю тебя, я тебя уважаю. Ты слушаешь? Да? Хорошо. И ты уважаешь меня, верно?

- Да.

- Тогда не спорь, черт возьми. Кошки побудут у моей сестры. Она их обожает.

* * *

Сильный озноб накатывал волнами, будто он пытался развалиться на части, а не то, что, как знал Райан, он делал на самом деле - генерировал тепло. Но паузы между приступами озноба становились все длиннее, пока они раздевали и вытирали его, а затем укутывали в полипропиленовые и шерстяные одеяла, а также в спасательное одеяло, прикладывали химические грелки к шее, подмышкам, паху и ладоням. Но, несмотря на все это, дрожь полностью прекратилась, и теперь Райан был очень обеспокоен. Потому что на лучевой артерии пульса не было, ощущался только слабый пульс на сонной артерии и, похоже, он сходил на нет.

Они подняли носилки в заднюю часть машины. Они делали все по инструкции, но