Семеро Красной Реки - Энтони Райан
Не просто круг, подумал Хаксли, подходя ближе. "Венец", - пробормотал он вслух, переводя взгляд на руки, где проросло больше костей, образуя подобие гвоздей, вбитых в ладони.
"Думаешь, это произошло больше трех дней назад?" Рис язвительно изогнула бровь.
"Кем бы ты ни была, - сказал он, отворачиваясь, - я предполагаю, что ты не была католичкой".
"Напротив. Я помню слова "Аве Мария", "Отче наш", "Акт раскаяния" и еще кучу другого дерьма, на английском, испанском и латыни, не меньше. На лодке я повторяла это про себя, ожидая почувствовать... что-то. Но нет. Может быть, вера просто не переживает вызванную хирургическим путем амнезию".
Хаксли наклонил голову к распятому трупу. "Похоже, она пережила болезнь".
"Несмотря на все хорошее, что она принесла". Сардонический изгиб ее губ внезапно исчез, взгляд сузился, когда она оглядела вереницу магазинов. "Верхняя витрина. Над мини-маркетом. Видишь?"
Он увидел: тусклое, мерцающее желтое свечение за помутневшим и треснувшим оконным стеклом. "Что-то горит?"
Рис покачала головой. "Дыма нет. Думаю, это свеча". Она крепче сжала огнемет. "Может быть, это она. Пытается втянуть нас во что-то".
"Она никогда не была бы настолько очевидной".
"Проверить или идти дальше?"
"Двигайтесь дальше", - сказал телефонный голос. "Это не та миссия".
"Правда?" Рис наклонилась ближе к Хаксли, шипя в телефонную трубку. "А кто сказал, что у тебя есть право голоса? Просто ради этого, я думаю, мы посмотрим".
"Рис", - окликнул Хаксли, когда она повернулась и направилась к мини-маркету. Она не обернулась, выбив ногой частично разрушенную дверь и исчезнув внутри.
"Признаки агрессии", - сказал телефонный голос. "Иррациональное мышление..."
"Заткнись на хрен", - рявкнул Хаксли, крепче сжимая бомбу и неуклюжей рысцой следуя за Рис.
Внутри мини-маркета были пустые полки и пол, усеянный разорванными упаковками из-под продуктов. В одном из холодильников мигала лампочка, запах от которых свидетельствовал о том, что они перестали функционировать несколько недель назад. Перед терминалом самообслуживания лежало иссохшее тело. В отличие от всех остальных, встреченных здесь с момента появления, оно не имело никаких признаков уродства.
"Череп пробит", - сказала Рис, бегло осмотрев засохшее вещество, вытекшее из разрубленной головы трупа. "Может быть, мародер?"
"Или тот, кто пытался остановить мародера. Должно быть, это случилось довольно рано, как раз когда все начало разваливаться".
Рис посветила фонариком на заднюю часть магазина. "Дверь там".
Она перекинула огнемет за спину и переключилась на карабин, осторожно приоткрыв дверь, чтобы увидеть лестницу за ней. Тусклое, непостоянное свечение сверху играло на ковровом покрытии ступеней. Хаксли, не раздумывая, начал подниматься, недолго размышляя о целесообразности оставления бомбы, но затем отбросил эту мысль и последовал за ней. Он тащил свою ношу вверх по лестнице, держа ее в одной руке, а пистолет - в другой; жесткий пластик издавал негромкий, но слышимый стук при каждом шаге.
"Вот тебе и скрытность, - пробормотала Рис, приседая на верхней ступеньке лестницы. Она прошлась со своим карабином по лестничной площадке, не найдя ничего, во что можно было бы стрелять, и остановилась у двери, ведущей в комнату с видом на улицу. Та была очерчена мягким колеблющимся светом, внутри раздавались повторяющиеся глухие щелчки.
"Можно просто поджечь это место и идти дальше", - заметил Хаксли, увидев бисеринки пота на верхней губе Рис.
"Любопытство", - сказала она, выдавив улыбку и пожав плечами. "Ничего не могу с собой поделать. Полагаю, некоторые вещи амнезия не стирает".
Она выпрямилась и, полуприседая, медленно подошла к двери, затем протянула руку, чтобы распахнуть ее. Затем немного отступила назад, держа карабин наготове, чтобы отразить любую угрозу автоматной очередью. Но, вместо того чтобы выстрелить, Рис застыла на месте. Хаксли поддался вперед, чтобы заглянуть ей через плечо.
Мужчина сидел на двухместном кожаном диване, окруженный высокими стопками аккуратно расставленных банок из-под еды, большинство из которых, насколько мог судить Хаксли, были пустыми. На нем была полосатая рубашка и серые брюки, ткань которых стала жесткой из-за отсутствия стирки. Его низко опущенная голова была в основном лысой, а уши и затылок окаймляли неопрятные седые локоны. Кожа головы блестела в скудном свете огарка свечи, горевшей на маленьком блюдечке, стоявшем перед ним на журнальном столике. Мужчина не поднял глаз, чтобы обратить внимание на их вторжение, его руки перебирали большой пазл, занимавший большую часть стола. Головоломка была почти завершена, лишь в центре оставался небольшой зазор, который быстро уменьшался по мере того, как ловкие руки мужчины брали кусочки из аккуратно выложенного ряда рядом с головоломкой, вставляя их на место с неосознанной точностью.
"Э-э-э", - сказала Рис. "Здравствуйте".
Мужчина не прервал своего занятия, но согласился поднять голову. Хаксли напрягся в готовности, ожидая увидеть ухмыляющуюся, скрежещущую пасть какого-нибудь существа, почерпнутого из обильного запаса ужасов современных СМИ. Но лицо, которое он увидел, было всего лишь лицом усталого старика. Любопытно, что в глазах старика он не увидел страха. Вместо этого они сморщились, когда он улыбнулся тонкой, усталой приветственной улыбкой.
"Приветствую вас, юная леди", - сказал он с четкой, слегка певучей интонацией человека, изучавшего английский как второй язык. "Пожалуйста, проходите. И ваш друг тоже". Его руки не останавливались, пока он говорил, каждая деталь щелкала, превращаясь в почти законченное изображение на столе. "К сожалению, я не могу предложить ничего вкусненького".
Он снова улыбнулся и вновь сосредоточился на головоломке. Рис бросила на Хаксли настороженный, сбитый с толку взгляд и вошла в комнату. Она продолжала целиться в старика, сохраняя большую дистанцию, обходя стол справа. Хаксли пошел налево, засовывая пистолет в кобуру. Что-то - вероятно, инстинкт полицейского - подсказывало ему, что этот пожилой любитель пазлов не представляет никакой угрозы.
"Разрешите?" Спросил Хаксли, положив руку на кресло, расположенное рядом с диваном.
Старик наклонил голову, не отрывая глаз от своей головоломки. "Пожалуйста".
Само удовольствие сидеть вызвало у Хаксли удивленный стон, а у хозяина - усмешку. "Значит, вы долго путешествуете?"
"Да, сэр. Долго, по крайней мере, мне так кажется".
"Значит, вы - солдаты из Америки".
Хаксли посмотрел на Рис. Она внимательно осматривала комнату и недоверчиво хмурилась.
"Возможно, вас удивит, что мы понятия не имеем, кто мы такие", - сказал Хаксли старику. "Я, наверное, что-то вроде детектива, а мой друг