Тайна девочки из Вудхаус-Гроув - Катя Д.

Второй, которого Рут окрестила полтергейстом, тоже отныне не сможет ввести в заблуждение. От его присутствия, игр, рассчитанных на запугивание, по коже бежали мурашки. Он не просил о помощи, а хотел, чтобы от встреч с ним она испытывала животный ужас. И чем дальше продвигалось расследование, тем серьезнее становились его шаги, а встречи – чаще. От мыслей о том, как далеко он мог зайти, волосы на руках вставали дыбом.

Из-за кустов показались витрины магазинов, окрашенные низким солнцем, точно пылающие в огне. Без толп школьников центр Байбери казался вымершим, словно оставленная на ночь декорация для фильма; Фрэнки пришел на ум Аркхэм из фантазий Лавкрафта. Из своего укрытия она могла видеть, как ветер гонит по асфальту оторванные листовки, как трепещут черно-оранжевые флажки, натянутые ко Дню Всех Святых, а у дверей зловеще скалятся «светильники Джека». Уже сейчас можно было сказать, что Рут придет в восторг, когда увидит площадь. Подруга такое любила, а вот Фрэнки стало не по себе. Вокруг ни души. Заметил бы хоть кто-нибудь, выйди она из рощи?

– Сомневаюсь, – ответила она себе под нос.

Среди деревьев стелилось множество тропинок. Какие-то пользовались меньшей популярностью, судя по плотному покрывалу из листьев, другие истоптали так, что виднелась земля. Фрэнки не желала гадать. В одежде отличительных черт Вуд-хауса не было, поэтому прятаться в опустевшей деревне не имело смысла. Выйдя на площадь, она устремилась по знакомому маршруту.

Несмотря на то что шла она по дороге, где ездили машины и междугородние автобусы, на пути никого не встретилось. Деревня заснула и вряд ли проснется раньше завтрашнего утра. Лишь сейчас к ней пришло понимание, что предстояла и обратная дорога в темноте, когда солнце скроется за горизонтом, уступая место ночи. Стараясь не падать духом раньше времени, она свернула на темную аллею, ведущую к церкви.

Фрэнки едва ли могла представить, что завершит вечер прогулкой среди могил. Но тем не менее бодро вышагивала по дорожке, хотя то была скорее не бодрость, а спешка. Она все еще не мог-ла отделаться от мысли, что, посмотрев внимательнее, увидит среди тропинок что-то, чего попросту не должно существовать в их мире. Что-то за гранью разумного. Вечер – это не день, когда все странности можно легко проигнорировать или списать на игры разума, рассеяв страхи в свете солнца. Нет. Вечер заставляет по-другому смотреть на тени, прислушиваться к звукам, проверять темные углы – на всякий случай, конечно. Тьма ставит человека на место. Как бы люди ни продвинулись по эволюционной лестнице, от инстинкта самосохранения им не избавиться.

Буквально проскочив мимо надгробных камней, Фрэнки взбежала по каменной лестнице, усыпанной листьями. Входная дверь легко поддалась, и она попала в крошечный коридор. На пробковых досках на стенах висело расписание служб и прочая информация, включая номер телефона викария. В углу на высокой подставке стояла ваза с засушенными цветами. Основной же вход оказался заперт – впрочем, того стоило ожидать. И когда под потолком погасла лампа с датчиком движения – слишком долго она размышляла, как быть, – Фрэнки вышла на улицу.

Раскаленным глазом солнце наблюдало за ней несколько мгновений, пока не скрылось, оставив лишь тонкую оранжевую полоску на горизонте. Теперь Фрэнки осталась одна в сгущавшихся сумерках, в тени зубчатой башни церкви.

– Вот дерьмо, – прошептала она и осмотрелась по сторонам.

Чтобы не терять время, можно было сразу позвонить викарию, но имелась вероятность, что тот просто отправит ее восвояси. В худшем случае – пожалуется мисс Келлехер, та позвонит маме, и Фрэнки будет ждать новая порция неприятностей. Это явно не то, на что она рассчитывала, выбираясь сегодня из школы, хотя риск, конечно, никто не исключал.

Сбежав по ступеням, она решила на всякий случай обойти церковь. Обычно священнослужители жили неподалеку от прихода, им выделялся дом, который передавался от одного викария к другому вместе с паствой. Шагая по тропинке, она все равно краем глаза следила за обстановкой на кладбище, но пейзаж оставался замершим. Прямо как этот осенний вечер. Даже привычного карканья ворон не слышалось, лишь шорох ее шагов да тихий шелест листвы.

Фрэнки не прогадала, выбрав более утоптанную тропинку: та привела к низкой калитке и продолжала путь мимо дубов, сквозь стволы которых пробивался огонек. Довольно быстро она добралась до двухэтажного домика из красного кирпича, увитого плющом с фасада, с выцветшей от дождей и времени деревянной изгородью. Тис, самшит и пышные кусты рододендрона буйствовали в саду викария, а ветви огромного каштана укрывали добрую часть крыши. В окнах гостиной горел свет.

Как только она очутилась в саду, то сделала несколько глубоких вдохов – кто знает, какие последствия сулит это предприятие. Фрэнки хотелось надеяться, что преподобный Кромби окажется не против компании, как и желания поделиться воспоминаниями. В конце концов, жил он один и наверняка длинными вечерами страдал от недостатка общения.

Теряться, уже стоя на крыльце, неразумно. Фрэнки собралась с духом и нажала на дверной звонок. Внутри послышались шаги, которые становились громче вместе с ударами ее сердца.

Наконец на пороге показался викарий. Облаченный в пижамные штаны и халат, он выглядел крайне непривычно.

– Добрый вечер, преподобный. Простите за поздний визит, – принялась тараторить Фрэнки, – но у меня к вам неотложный разговор.

Пожилой мужчина в недоумении посмотрел на нее и поправил очки.

– Прошу прощения, мисс, я вас знаю?

– Э-э, меня зовут Фрэнсис Гейт, сэр. Я учусь в Вудхаусе.

– О, ангелы небесные! – в сердцах воскликнул викарий. – Что вы забыли здесь так поздно? Только не говорите, что сбежали из школы!

Фрэнки постаралась придать лицу выражение раскаяния, но при всем желании никаких угрызений совести не испытывала.

– Мне пришлось. Простите, преподобный. Вы меня, наверное, забыли, но мы как-то разговаривали про Эмили Уоллис.

– Разве ваш разговор не мог подождать до выходных, дитя? – Он обреченно махнул рукой. – Проходите.

Фрэнки ловко юркнула в приоткрытую дверь. После влажной прохлады улицы ее тут же окутало домашним теплом и запахом выпечки.

– К сожалению, ждать я не могу, – объяснила она, осматриваясь. – Помните, я говорила вам, что вижу Эмили? Так вот, ситуация ухудшается.

Викарий, который принялся в спешке поправлять