Королева - Крейг Дэвидсон

По ручкам пробежал гул, отдавшийся в моих ладонях.

Опустившись на колени, я приподняла резиновый уплотнитель в нижней части левой двери. В щели высотой в пару сантиметров между дверью и полом я увидел ос: сейчас их было всего несколько, и их крылья трепетали в этом тесном пространстве.

Я отпустила уплотнитель, и он хлопнулся на место. Резина была толстой, но, если они продолжат налетать – тысячи, десятки тысяч ос, – хватит ли совокупного веса их тел, чтобы пробиться внутрь?

Я вернулась из кухни с десятикилограммовым ящиком консервированных помидоров и поставила ее на резиновый уплотнитель.

Когда я подошла к кухонной двери, то увидела, как то-что-когда-то-было-Теллером ходит между столами, как шакал на поле боя.

Я уселась на пол прижав колени к груди, и раскачивалась, раскачивалась, раскачивалась.

23:32

Я перестала раскачиваться, когда появились первые спасатели.

Дюжина полицейских в форме. Я увидела, как они вошли в бальный зал, понятия не имея, во что ввязываются. Да и кто, в самом деле, мог бы подобное предположить?

Осы, должно быть, дремали на фасаде клуба. Но в нормальном количестве – и не скажешь, что это что-то большее, чем обычное осиное гнездо.

Группе полицейских пришлось взломать материал, из которого были сделаны гнезда, прикрепленные к внутренней стороне дверей, и открыть их. Осы отступили, когда полицейские попытались проникнуть в зал. Пара кусачек просунулась в щель в главных дверях, чтобы перерезать цепочку.

Я наблюдала, как первые полицейские вошли. Снаружи в помещение проникали огни системы безопасности клуба, отражаясь от разрушенных частей гнезда, которые свисали, как куски лопнувшего гипсокартона. Еще несколько офицеров стояли на внешней дорожке, вдыхая, не зная того, свой последний глоток воздуха, прежде чем последовать за своими коллегами-офицерами внутрь.

Они вошли уверенно, но потом замедлили шаг. Их мозги не успевали сообразить, что происходит.

«Бегите, – подумала я. – Просто развернитесь и бегите».

Но офицеры замерли на месте, а на лицах застыло выражение оцепенения и замешательства.

Осы устремились вниз. Загрохотали выстрелы, пули впивались в потолок и стены – и в гостей, лежащих у стен. Через несколько секунд полицейские уже носились по кругу, описывая те же бешеные спирали, что и гости. В конце концов, они были людьми, мешками с мясом с приколотыми к груди значками, и, о, как же быстро их лица покрыли осы…

Когда первая волна полицейских не смогла покинуть клуб, в бальном зале захрипели их рации:

– Прием, вы меня слышите? Присылаем подкрепление.

На этот раз отряд был больше и в полном боевом снаряжении. Они выломали дверь тактическим тараном, рассредоточившись с такой точностью, что я даже на пару секунд понадеялась, что в этот раз все будет по-другому. Что, возможно, один из обреченных полицейских первой волны носил на теле камеру, и эта группа уже заранее знала о происходящем.

Но нет. Осы проникали под забрала шлемов и внутрь бронежилетов. Если уж на то пошло, на этот раз борьба была еще менее ожесточенной.

Когда я пересилила себя и все-таки посмотрела в окошко, то-что-когда-то-было-Теллером раскладывало тела полицейских второй волны по бальному залу. Закончив, оно закрыло двери с жутким изяществом – как раболепный дворецкий, пятящийся из покоев своего хозяина.

С тех пор эти двери оставались закрытыми.

Суббота, 16 июня, 00:17

Ночь тянулась бесконечно долго.

У меня было две возможности следить за происходящим: смотровое окошко, через которое я могла наблюдать за бальным залом, и новости, к которым я все еще могла получить доступ через iPhone.

Я провела некоторое время, изучая кухню. В кабинете менеджера нашла ящик с инструментами. В нем были набор шестигранных ключей, несколько пил, в том числе ножовка, молоток, ковролиновый нож, тиски, отвертки, клейкая лента и еще несколько предметов, которые могли пригодиться. Еще я нашла универсальное зарядное устройство в ящике письменного стола в офисе.

К тому времени обе группы полицейских уже собрались, чтобы получить подарок Королевы. Я даже не глядя поняла, что именно с ними случилось. Когда я заглянула в окошко в следующий раз, полицейские стояли вдоль стен вместе с гостями. То-что-когда-то-было-Теллером металось, истошно визжа.

Я не слышала ни звука от тварей, что вылезли из Чеда Дирборна и Уилла Стинсона. Но, прижавшись щекой к двери, могла разглядеть их очертания на самом краю окошка. Были ли они уже мертвы? Впрочем, может, они умерли задолго до этого дня?

Много лет назад Джейни Колсон, давняя подруга моей матери, потеряла своего нерожденного ребенка. Однажды летним вечером они с мамой пили коктейли на крыльце и общались, а я подслушивала у своего окна.

«Это называется гастрошизис, – сказала Джейни. – Врожденный дефект. Его, хм, несформированные внутренности вышли через отверстие возле пупка. Доктор сказал, что это несовместимо с жизнью».

Я надеялась, что то, что вышло из Чеда и Уилла, тоже было несовместимо с жизнью. Молилась, чтобы ничему, что вылезло из Королевы, не удалось выжить.

Когда батарея iPhone начала садиться, я подключила его к зарядному устройству. Я волновалась, что электричество может пропасть: полиция отключит его или осы перегрызут кабели.

Вернувшись к дверям погрузочной площадки, я взялась за ручки. Прежнее жужжание затихло. Отодвинув ящик с помидорами в сторону, я потянула за ручки, пока сквозь щель в полсантиметра не услышала шуршание.

Осы залепили дверцы.

Просунув палец в щель, я поскребла свежее гнездо. Ощущение было такое, будто я царапала гофрированный картон. Гнездо угрожающе давило на дверь.

Я вернула помидоры на место, пробормотав: «Черт».

Когда вернулась в офис менеджера, заряд iPhone составлял тридцать семь процентов. Я села у розетки, позволив ему спокойно заряжаться и просматривая социальные сети.

Первый признак того, что общественность узнала о случившемся, появился в Twitter. Твит был опубликован вчера в 23:54.

01:31

В небе над клубом раздался шум вертолетных лопастей.

Я подошла к окошку. Луч прожектора пробивался сквозь стеклянный потолок бального зала, хоть к тому моменту бо́льшую часть крыши закрывало гнездо – будто осы специально хотели скрыть происходящее здесь от посторонних глаз.

Раздался голос, усиленный мегафоном, но слова звучали приглушенно. В любом случае это не имело значения. В бальном зале не было никого, кто мог бы откликнуться. Остались только