Составитель не указан - Зловещие мертвецы (сборник)

— Простите, не совсем понимаю вас мистер Патсон.

— Сейчас попробую объяснить. В тот вечер мне никак не удавалось избавиться от мысли, что в словах Фарбрайта что-то есть. Может быть, в первый раз кто-то назвал мне причину, из-за которой все так происходит. — Он с надеждой взглянул на собеседника.

Доктор Смит, иронически улыбаясь, покачал головой:

— Гипотеза о загадочном и вездесущем дьявольском принципе? Пожалуй, этого маловато для объяснения, мистер Патсон.

— Это только начало, — ответил мистер Патсон довольно воинственно. — Сейчас мы подошли вплотную к агентам принципа.

— Ах да…, агенты. — Доктор Смит постарался придать лицу серьезное выражение. — Это Фарбрайт подсказал вам такую идею?

— Да. Признаться, самому мне и в голову такое не приходило. Существуют два способа, которым дьявольский принцип может воспользоваться, чтобы превратить нас в насекомых. Первый — посредством внешнего контроля: возможно, какой-нибудь радиопрограммой, которая постоянно вертится у нас в мозгу, заставляя бросать начатое, больше заботиться о собственной безопасности, не питать иллюзий и не тратить энергию и время на праздное любопытство и размышления.

— Фарбрайт говорил, что нечто подобное уже происходит?

— Да, но это не его наблюдение. Человек, с которым он встретился на Ближнем Востоке, очень определенно утверждал, что безостановочная пропаганда уже работает. Но есть и второй способ — прямой контроль с использованием агентов принципа: что-то вроде «пятой колонны» Дьявола. Их с каждым годом становится все больше и больше.

— Кого? — с добродушной улыбкой поинтересовался доктор. — Дьяволов?

— Это название как нельзя лучше отражает их сущность, — без улыбки проговорил мистер Патсон, слегка нахмурившись. — Правда, может сложиться не правильное представление о них: рога, хвосты и тому подобное. На самом деле они ничем не отличаются от нас, но они не люди.

Они не такие, как мы. И не любят нас. То, что они делают, направлено против нас. К тому же они держатся вместе: продвигают друг друга по служебной лестнице, постепенно завоевывают все большее влияние и власть. Что мы можем противопоставить им? — мистер Патсон почти выкрикнул свой вопрос.

— Если бы такие силы существовали, — спокойно отозвался доктор Смит, — думаю, мы очень скоро оказались бы в их власти. Однако они живут лишь в мире фантазии, хотя и там способны наделать вреда. Вероятно, последнее время вы много или — будет лучше сказать — излишне много размышляли об этих демонических созданиях. Все признаки налицо. Как, кстати, вы называете их? Мы сэкономим время и избежим возможных неточностей, если дадим им имя.

— Их зовут Невидимки, — не раздумывая ответил мистер Патсон.

— Ага, Невидимки! — Доктор Смит снова нахмурился и плотно сжал губы, возможно, чтобы продемонстрировать неудовольствие таким поспешным ответом. — Вы в этом уверены?

— Почему нет? Вы спрашиваете, как я называю их — я отвечаю. Конечно, мне не известно, как они зовут себя сами, но это имя придумано не мной.

— Угу…, снова Фарбрайт?

— Да, я слышал, как он называет их, и мне показалось, что это удачное имя… Им доставляет удовольствие, когда мир лишается красок. И что-то еще в них самих…, ничего похожего на раскрашенных чертиков из сказки. Спокойные, прозрачные человечки, занятые вымыванием красок.

— Вы в самом деле так думаете? Хочу прояснить ситуацию, мистер Патсон. Как я уже говорил в начале нашей беседы; идея так называемых Невидимок может иметь серьезные асоциальные последствия. Одно дело открыть загадочный дьявольский принцип, который затягивает нас в свои дьявольские сети, и совсем другое — отыскивать среди добропорядочных граждан переодетых демонов. Вы понимаете?

— Разумеется, — мистер Патсон сделал нетерпеливый жест рукой. — Я не настолько болен, чтобы вы напоминали мне об этом. Что касается Невидимок…, наверное, эта идея кажется вам слишком хорошо знакомой, не так ли?

Вот и они, скажете вы, сидят по углам, выставив рожки.

Доктор улыбнулся:

— И все-таки вы не встретили ни одного из них. Разве это не доказывает беспочвенность ваших предположений? Может быть, именно отсутствие доказательств и побуждает вас отыскивать истину в этой абсурдной теории? Получается, что… — он поднял указательный палец.

— Кто говорит, что я не встретил ни одного из них? — негодующе перебил мистер Патсон. — Откуда вы это взяли, док?

— Вы хотите сказать…

— Естественно. Я знаю по меньшей мере дюжину Невидимок. Брат моей жены — один из них.

По виду доктора Смита нельзя было сказать, что он шокирован или удивлен. Минуту или две он просто смотрел перед собой, потом быстро набросал какие-то заметки в блокноте. С этого момента строгого, но снисходительного учителя сменил врач, занятый тяжелобольным.

— Вот так, значит, мистер Патсон. Вы говорите, что знакомы по меньшей мере с дюжиной Невидимок и один из них — брат вашей жены. Правильно? Ну что ж, давайте с него и начнем. Когда и как вы обнаружили, что он Невидимка?

— Я несколько лет наблюдал за Гарольдом, — медленно проговорил мистер Патсон. — Не знаю почему, но он никогда не внушал мне симпатии. И постоянно представлял для меня какую-то загадку. Один из тех людей, которых трудно понять, да они и не стремятся, чтобы их понимали. Во всяком случае, их поступки невозможно объяснить обычными человеческими чувствами. Такое ощущение, что внутри у них ничего нет. Как заводные машинки, вы понимаете?

— Будет лучше, если вы перестанете задавать вопросы. Не отвлекайтесь. Рассказывайте о своих мыслях и чувствах…, в отношении Гарольда, например.

— Да, Гарольд. Он оказался одним из них. Без мыслей, без чувств, без мотивов. Из-за жены я пытался ближе узнать его: мы беседовали, иногда вместе прогуливались. Его нельзя назвать необщительным; когда я говорил, он внимательно слушал. Если я задавал вопрос, он что-нибудь отвечал. Холодно, бесцветно. Понимаю, у каждого своя манера поддерживать беседу — в этом нет ничего плохого, но меньше чем через полчаса мной овладевала смертельная усталость, даже если речь шла о моей работе. Я не представлял, о чем говорить дальше, и между нами образовывался вакуум. Он пользовался приемом, который я часто замечал у других: человек намеренно не поощряет вас продолжать, просто стоит и ждет, пока вы не сморозите какую-нибудь глупость. Сейчас это можно объяснить характером его деятельности. Когда мы познакомились, он работал помощником мэра в городском совете. Естественно, что человек в такой должности должен тщательно следить за своими поступками. Он не может позволить себе уйти раньше времени с работы, должен слишком многим угодить и никого не обидеть. Казалось, такая позиция должна была сделать его мягче, человечнее, но этого почему-то не случилось. Сейчас он занимает пост мэра, и надо отдать ему должное, у него были амбиции, желание сделать карьеру. Вы меня понимаете? Ах да, забыл, никаких вопросов. Что ж, таким он был.