Чёрт из Чертаново - Антон Панарин

— Я, понимаешь… — он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил: — Когда снова без работы остаюсь, прихожу домой и вижу Олькин взгляд. А он такой… Не презирающий нет, скорее с жалостью. Смотрит на меня, как на брошенного щенка, а у меня сердце разрывается. Чувствую себя ничтожеством. Оно ж для мужика ничего хуже жалости нет. Понимаешь? Вот я в бутылку и лезу, чтобы забыть о неудачах, о Олькином взгляде, о том, как ненавижу сам себя… — Он выпустил дым и замолчал.

Я же завис на мгновение, глядя на него. Вокруг Толика заклубилось едва различимое черное облачко. Тоненькие нити скверны липли к нему со всех сторон, подпитываясь отчаянием. Видел их только я. Для самого Толика это наверняка ощущается обычной тоской, а на деле его потихоньку подъедает дрянь, из которой потом… А это что за хрень⁈

Из-за плеча Толика выглянул слизняк, похожий на улиток, которых жрут французы. Только этот был зубастым, а его ракушку покрывали тонкие и острые шипы. Слизняк разинул зубастую пасть и с наслаждением впился в шею Толика, от чего тот тут же шлёпнул рукой себя по шее, но рука прошла сквозь зубастую тварь.

— Знаешь, порой сдохнуть хочется… — добавил Толик, смотря в пустоту.

— Дурак ты. У тебя жена — золото, двое детишек, а ты в петлю собрался. Всего-то нужно найти работу по душе, — мягко произнёс я, не сводя взгляда с улитки, которая следила за мной одним глазом. — И не переживай, с работой что-нибудь придумаем.

— Да чё тут думать? — Толик ожесточенно затушил окурок о край лавки. — Нет для меня нормальной работы. Подсобником ишачить? Так у меня спина больная. Остаётся только… — он замялся и добавил чуть тише: — как ты и сказал, голову в петлю — и конец страданиям. Олька себе кого-нибудь получше найдёт, а ты за ребятишками присмотришь.

Черное облачко вокруг Толика сгустилось закручиваясь в тонкую спираль и потянулось в сторону паразита. Смотря на это, я схватил Толика за шею и притянул к себе. Я упёрся лбом в его лоб, но не для того, чтобы поговорить по душам, как делают алкаши, а для того, чтобы Толик не понял, что я делаю.

— Толя, если полезешь в петлю, я тебя оттуда вытащу и морду набью. Усек? — серьёзно сказал я, нащупал колючий панцирь и дёрнул его в сторону.

Улитка с влажным чавканьем оторвалась от шеи Толика и полетела на землю. Разинув зубастую пасть, она зашипела и ме-е-едленно поползла к нам. Спустя секунду Толик покосился на меня и заулыбался. Чернота вокруг него поредела, а нити скверны стали исчезать.

— Ты прав. Чёт накатило на меня. Даже не знаю… — Растерянно произнёс он. — Хороший ты мужик, Димка. Спасибо, за поддержку.

— Обращайся, — ответил я, отпустив его.

Толик бросил окурок в банку, стоящую на краю лавочки, и, хлопнув ладонями себя по коленям, поднялся.

— Ладно. Пойду я спать. А завтра на биржу труда загляну, должно же что-то найтись для меня. Верно?

— Вот это другое дело, — одобрил я. — Толь, скажи Оле, что я уехал, такси уже подъезжает.

— Передам. — Толик кивнул и скрылся за дверью.

Зубастая улитка с печалью проводила Толика взглядом глаз на длинных усиках, а я поднялся с лавки и улыбнулся.

— Вижу ты не наелась. Тогда я угощу тебя десертом.

Улитка попыталась развернуться и уползти прочь, но кто ж ей позволит? Со всего размаха я припечатал слизняка пяткой, да так, что зелёная гадость расплескалась во все стороны. Впрочем, останки слизня быстро засветились золотистым и стали таять в воздухе, а Мир наградил меня новым сообщением:

Вы уничтожили энергетического паразита. Получено 2 ОК.

Увы, на этот раз монеток не дали. Но даже так я не расстроился.

Проведя подошвой по траве, я попытался стереть зелёную слизь, если она там осталась. Пока я не тяну на истребителя демонов, но со слизняком справиться могу. Это уже радует.

Кстати! В Галерее Чижова и в автосалоне негатив закручивался в тугую спираль и утекал вниз, просачиваясь сквозь пол. А у нас под домом как раз имеется подвал…

Автобус тащился по вечернему Воронежу, никуда не спеша. В салоне было полно пассажиров, лениво листающих ленту новостей. Одной из них была Дарья продавец консультант магазина «Наследие». Прислонившись виском к прохладному стеклу, она провожала взглядом проплывающие мимо витрины. В наушниках играл Макс Корж, говорящий, что выбирает жить в кайф.

Девушка радовалась что рабочий день наконец закончился. Правда, управляющий выпустил ее на полчаса позже, прося выполнить дурацкие поручения, и даже не подумал извиниться. Зато трижды предложил сходить в кино и трижды получил отказ.

Дарья разблокировала телефон, и палец сам потянулся к иконке «ВКонтакте». В поиске она набрала «Дмитрий Караваев», хотя могла и не набирать: страница давно была сохранена в закладках.

Под аватаркой светилась серая надпись «Был в сети 3 года назад», а с самой аватарки, улыбаясь, щурясь от солнца улыбался Караваев. В расстегнутой ветровке на фоне горного склона. Дарья всякий раз гадала, что должно случиться в жизни человека, чтобы он настолько забил на соцсети. Палец нажал на вкладку с фотографиями, и она принялась смотреть фото, которые уже видела сотню раз.

Вот он на корпоративе в зеленом галстуке смеётся в камеру с бокалом. Следом шла рыбалка, где он с друзьями держал здоровенную щуку и откровенно гордился уловом. Дальше начинался Алтай с палатками на берегу горной реки, и от этих кадров Даше хотелось бросить всё и уехать подальше от цивилизации. Туда, где тихо, весело и есть вот такие люди.

На каждой фотографии Дмитрий улыбался. Дарья же смотрела на него и понимала, что беззаботный парень из ленты и сегодняшний Караваев с бледной физиономией и синяками под глазами это два разных человека.

Она пролистала еще немного и задержалась на фото, где серьезный и сосредоточенный Караваев стоял в деловом костюме у входа в офис. Подпись под ним гласила: «Первый день на новой должности. Мама, я банкир!» Дарья фыркнула, ведь даже в строгом костюме по его хитрым глазам читалось, что с его губ вот вот сорвётся очередная шутка.

Автобус дёрнулся и замер на остановке «9 Января». Дарья убрала телефон в сумку, протиснулась