Александра Риплей - Возвращение в Чарлстон
Эллиот и Франсина Велфлит были друзьями Вики, но у них собралось несколько человек помоложе, ровесников Ская. Гарден легко нашла с ними общий язык, парировала шутки о том, что ее бросили ради фермерских дочек, и о сексуальной привлекательности самолета. «Так у меня может развиться комплекс неполноценности», – притворно надув губки, говорила она. «Ну что ж, мы все когда-то мечтали летать».
Когда Эллиот Велфлит обнял ее за талию и спросил, не одиноко ли ей в таком большом доме, она смогла улыбнуться, несмотря на его фамильярность.
– Когда мне станет одиноко, – ответила она, – я расскажу тебе об этом первому, можешь поверить. – Она сняла его руку со своей талии и присоединилась к группе, обсуждавшей нового президента.
– Хардинг сделал именно такую глупость, которой от него можно было ожидать. Этот болван ничего не может сделать как следует. Может быть, Кулидж и бесчувственный тип, но, по крайней мере, он умеет делать дело. Помните забастовку полицейских?
Гарден отошла от спорящих. Политика ее не интересовала.
Через несколько дней она позвонила Уэнтворт Рэгг во Флэт-Рок.
– Пожалуйста, приезжай ко мне, – попросила она. – Мне так хочется тебя увидеть. Здешняя веранда так похожа на ту, где мы когда-то с тобой играли.
Поезд Уэнтворт прибывал на нью-йоркский вокзал «Пенсильвания» в половине пятого. Гарден приехала утренним поездом из Саутхемптона. Ей хотелось самой встретить подругу.
– Гарден, ты такая элегантная.
– Уэнтворт, ты выглядишь просто чудесно.
В глубине души Гарден считала, что Уэнтворт выглядит довольно старомодно в длинной юбке и без всякой косметики. Уэнтворт же решила, что Гарден чересчур легкомысленна. На ней были чулки телесного цвета, чего настоящая леди никогда не наденет, и платье с короткими рукавами.
– В городе невозможно жарко. Завтра же утром мы уезжаем. – Гарден направилась к лестнице.
– Послушай, Гарден, а как же мой багаж? Нужно же взять носильщика?
– Этим займется Мартин.
Шофер взял багажную квитанцию и почтительно отсалютовал:
– Благодарю вас, мисс. Я обо всем позабочусь.
Уэнтворт поспешила к ожидающей ее Гарден. На платформе было много народу, кругом толкались, звали носильщиков, пересчитывали чемоданы. Все были взмокшие и раздраженные от жары.
– Вот это настоящий Нью-Йорк, – весело объявила Уэнтворт.
– Вот это жизнь! – воскликнула она, оказавшись на заднем сиденье большого лимузина. – К такому я могу привыкнуть за полминуты.
Гарден хихикнула. Она даже не задумывалась, какой может показаться ее жизнь Уэнтворт. Для нее было обычным делом, когда ее вез Мартин.
– Подожди, увидишь все остальное. Это сказка наяву. Уэнтворт громко выражала свое восхищение. Иногда словами, иногда восклицаниями и поднятыми бровями. Ее радостное изумление длилось часами.
– Ох ты! Гарден, ты хочешь сказать, что все эти комнаты твои… мраморная ванна… все эти платья… туфли… шляпки… личный парикмахер… каждое утро завтрак в постель… настоящий дворецкий… горничная… вечеринки каждый день… и все эти драгоценности?
Мисс Трейджер сопровождала их в Саутхемптон. Частично потому, что теперь, когда секретарь принчипессы была в Довиле, некому было заниматься почтой, но главным образом потому, что Гарден нравилось демонстрировать Уэнтворт свой светский образ жизни. Если Уэнтворт оказывалась утром у нее в спальне, Гарден всегда делала какие-то изменения в меню. В гостях она всех своих знакомых называла «дорогой», совсем как Вики. Она каждый вечер надевала бриллиантовые браслеты, независимо от того, шли они куда-то или нет.
Но по большей части она была все той же Гарден, как летом во Флэт-Рок. Смеялась, играла и ела запретные лакомства. Она велела купить велосипеды, чтобы они могли съездить в Саутхемптон полакомиться эскимосскими пирогами. Но они так и не собрались.
Когда они приехали со станции, на дорожке перед домом стоял ярко-желтый автомобиль. Он был обвязан синей бархатной лентой в фут шириной, с большим бантом в центре капота.
– Что это, Смит? – воскликнула Гарден. Шофер Вики улыбнулся:
– Юбилейный подарок, миссис Харрис, шестицилиндровый «дузенберг». Мистер Харрис сказал, что я должен научить вас водить машину.
Гарден обняла Уэнтворт:
– И мисс Рэгг научите тоже, Смит.
Уроки вождения, а потом и само вождение занимали большую часть времени Гарден и Уэнтворт. Обе были согласны, что Гарден самая счастливая девушка в мире.
– Впрочем, я тоже не могу пожаловаться, – сказала Уэнтворт. – Прошлой весной мы часто встречались с Эшби Рэдклифом, он даже приехал в июле на неделю во Флэт-Рок. Мне кажется, когда я вернусь, он сделает мне предложение.
– Ты любишь его, Уэнтворт?
– Пожалуй. Я скучаю, когда его нет. Но… поклянись, что никому не расскажешь?
Гарден поклялась и сказала, что пусть ее ударит молния, если она скажет хоть слово.
– Я без ума от Мэна Уилсона. Я даже не должна бы теперь быть твой подругой. Он давно и безнадежно влюблен в тебя.
– В меня? Но он же мой двоюродный брат.
– Только троюродный. Это уже не считается. Я бы согласилась ждать, если бы надеялась, что он посмотрит на меня. Но надо смотреть правде в глаза. Я просто вешалась на него – и все без толку. Он никогда не полюбит меня, а я буду любить его всегда. Так уж устроен мир.
– Ох, Уэнтворт, это так печально. Мне хочется плакать.
– Не надо. Я уже выплакала столько слез, что хватит на нас обеих, да еще на дюжину таких в придачу. Мне очень нравится Эшби, и мы будем счастливы. Ты ведь будешь у меня на свадьбе, правда?
– Я тебя просто убью, если не пригласишь.
– Скай возвращается, Скай возвращается! – Гарден положила трубку и с криком выбежала на веранду.
– Чудесно. Когда же? Я увижу его самолет?
– В воскресенье. Нет, не увидишь. Слава Богу, он отдал его какому-то другу в Небраске. Я ненавидела эту штуку. Он возвращается на поезде. Теперь я могу больше не волноваться, что он разобьется.
– А мой поезд в субботу. Жаль, что я его не увижу.
– Нет, ты не можешь уехать. Мы устроим чудесный праздник. Я скажу мисс Трейджер, чтобы заказала духовой оркестр, и мы встретим Ская с музыкой.
– Но я не могу остаться. Я и так у тебя столько пробыла! Уже конец сентября.
– Ну вот, самое время перебираться в город. Все возвращаются, спектакли, развлечения. Октябрь – лучшее время в Нью-Йорке.
– Если я останусь, это будет лучшее время для похорон. Мама уже теряет терпение.
В конце концов Гарден сдалась. «Может, так оно и лучше, – подумала она. – Здесь, на пляже, с Уэнтворт было весело, но для города она не очень подходит. Какой бы славной она ни была, все равно остается немного провинциальной».