Катя Фокс - Меч короля

Молодой король, опешив, схватился рукой за рукоять Рунедура.

– Вы обманщик, милорд. Обманщик, не брезгующий чужими вещами. Вы вор, и ваш отец стыдился бы, если бы узнал об этом.

Молодой король начал медленно двигаться к Тибалту, но тот, нисколько не смущаясь, продолжил:

– Рунедур принадлежит мне! Вы беззастенчиво присвоили себе мое золото и мои драгоценные камни! – Тибалт ударил себя кулаком в грудь. – Это мой меч! – совершенно обезумев, вскричал он. Лицо у него исказилось так, будто в него вселился сам дьявол. – Как и она! – Он схватил Эллен за руку. – Она тоже принадлежит мне! – Он молниеносно притянул Эллен к себе и приставил к ее горлу небольшой кинжал.

Рыцари испуганно отшатнулись.

От ярости молодой король стал белым как мел. Медленно, словно растягивая удовольствие, он вытащил Рунедур из ножен и подошел к Тибалту, не обращая внимания на Эллен.

– Так вы считаете, что этот меч принадлежит вам? Что ж, тогда вам он и достанется! – Испепеляя Тибалта взглядом, молодой Генрих подошел к нему на расстояние вытянутой руки и, не моргнув глазом, всадил Тибалту в грудь клинок по самую рукоять, совершенно не подумав о том, что может случиться при этом с Эллен.

Крепко сжимая ее плечо, Тибалт выронил кинжал. Эллен била сильная дрожь.

– Вы никогда не взойдете на престол вашего отца. Таково мое проклятие! – из последних сил прошептал Тибалт и упал.

Молодой Генрих вытащил меч из тела своего бывшего друга и повернулся к рыцарям.

– Горе всем моим врагам и предателям! – сурово воскликнул он, поднимая руку с мечом в жесте победителя. Кровь капала с клинка на каменный пол.

Армана, гонца, вывели из комнаты. Он был виновен, и никого не интересовало, что будет с ним дальше.

Молодой Генрих сел на трон, а два солдата унесли окровавленный труп Тибалта.

Рыцари снова принялись разговаривать, обстановка в огромном зале казалась спокойной и мирной, словно ничего и не произошло, и только пятна крови на полу напоминали об этой чудовищной сцене.

Эллен стояла, окаменев от ужаса, но никто не обращал на нее внимания. Король прекрасно понимал, что Тибалт мог убить ее в последний момент, но после того, как все закончилось, ни слова ей не сказал! Тибалт был мертв, но она не чувствовала ни радости, ни удовлетворения. Единственное, что она чувствовала, была ярость. Не спросив разрешения, Эллен вышла из зала и направилась в свою комнату. По пути ей повстречалась крупная крыса. Эллен злобно пнула ее, и после этого ей сразу же стало легче.

– Так тебе и надо! – сказала она вслед убегающей крысе.

На следующее утро Бодуэн пришел к Эллен в мастерскую. Он встретил ее перед кузницей.

– Я завтра утром выезжаю, чтобы привезти Гийома. Молодой король решил пойти на все, чтобы победить своего отца. Естественно, в первую очередь он решил вернуть своего самого ценного советника. Несомненно, д'Юкебёф и де Колонь участвовали в заговоре против Гийома, но, я думаю, они могут рассчитывать на милость короля. У молодого Генриха сейчас каждый человек на счету. – Бодуэн говорил таким тоном, словно вчера не произошло ничего необычного.

Но Эллен не могла этого забыть. На ее плече остались синяки от пальцев Тибалта, она словно воочию видела его окровавленное тело. Эллен попыталась сосредоточиться на том, что говорил Бодуэн, но ей это не удалось. Ребенок принялся толкаться, и внезапно Эллен почувствовала, как под ней зашатался пол. Он казался неустойчивым, будто зыбучие пески, а в ушах у нее гремел шум горного водопада.

– Элленвеора! – вскрикнул Бодуэн, подхватив ее на руки: Эллен потеряла сознание.

Эллен проснулась в крошечной комнатушке. Светило солнце, и в комнате кроме нее никого не было. Сначала она подумала, что ее здесь заперли, но затем вспомнила, что произошло, и испуганно провела руками по животу. Живот был таким же большим. Ребенка она не потеряла!

Через некоторое время она снова очнулась от своего беспокойного полусна. В комнату вошла молодая служанка с подносом – она принесла Эллен кашу.

– Ну что, вам уже лучше? – с надеждой спросила она.

Кивнув, Эллен молча посмотрела на кашу.

Бодуэн наверняка уже уехал. Интересно, как там Гийом? Бодуэн говорил ей, что, прожив столько лет при дворе, Гийом по-прежнему не хотел учиться писать и читать, и поэтому ему постоянно нужен был кто-нибудь, кто читал бы за него письма и писал бы за него ответы. «Его ведь так легко обмануть», – озабоченно подумала Эллен, вспомнив недавние события. Упрямство, способствующее достижению цели, Эллен уважала. В конце концов, она была обязана своим успехом именно своему упрямству. Но вот если упрямство мешает человеку добиться цели, оно не лучше глупости. Повернувшись к стене, Эллен снова закрыла глаза. Ребенок продолжал толкаться. До родов оставалось еще два месяца. Эллен подумала об Уильяме, который родился посередине Ла-Манша. Где же родится этот ребенок? Затем она снова стала думать о Гийоме. Каким восхитительным было время турниров, и та страсть, что когда-то их соединяла… Но это было так давно!

Лимож, конец апреля 1183 года

Ранним утром восходящее солнце осветило голубое небо, но уже скоро небо затянуло серыми тучами. После полудня начался моросящий дождь, но солнце по-прежнему пыталось то там то тут пробить тучи. Лимож встретил Гийома великолепной радугой. В сопровождении Бодуэна и других рыцарей он въехал в город через ворота. Солдаты ликовали, громко выкрикивая приветствия, и перешептывались, утверждая, что такая необыкновенная радуга не иначе как знак Господень.

При мысли о том, что Гийом вернулся, у Эллен сердце начало выскакивать из груди. Однако к ней он не зашел.

Молодой Генрих целый день совещался с Гийомом, не отпуская его от себя. Только вечером следующего дня Гийом пошел в мастерскую. Где бы он ни появлялся, люди начинали приветствовать его. Увидев его, мужчины и женщины приходили в восторг, чествовали его как героя. Ле Марешаль милостиво принимал знаки народной любви. Когда он вошел в мастерскую, кузнецы сняли шапочки и встали в ряд, словно деревянные солдатики. Даже Эллен от волнения смогла лишь улыбнуться.

Подойдя ближе, Гийом взял ее под руку и вывел наружу, чтобы поговорить с ней наедине.

– Моя репутация восстановлена. Я нужен королю, – гордо сказал он. – Я с самого начала знал, что Бодуэну потребуется твоя помощь, чтобы раскрыть направленный против меня заговор.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Эллен, отступая на шаг назад.

Она смотрела на его красивое лицо, огрубевшее от солнца и ветра. «Он совершенно чужой человек для меня», – внезапно, словно протрезвев, подумала она, хотя и знала каждую черточку его лица.