Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу

На это он обхватил подбородок пальцами и задумчиво склонил голову набок, после чего предложил:

– Тогда как вам прозвище… Сяомао?

«Зачем так по-детски?..» – мысленно рассердилась она.

– Могу ли я попросить вас не глядеть на господина Дзинси как на мерзкую гусеницу? – следом изложил свою просьбу слуга-евнух.

«Ну вот, раскусили…» – раздосадовалась Маомао.

В последние дни ей стало куда сложнее скрывать свои чувства и сохранять бесстрастный вид. Судя по всему, лицо предательски выдавало ее мысли. Нет, Маомао не верила, что за одно только выражение с нее снимут голову, но понимала, что стоит поостеречься. Тем более это она была мерзкой гусеницей в глазах знатных особ.

– Вернувшись сегодня от вас, господин заметил, что вы смотрели на него как на слизня, – принялся объяснять Гаошунь, пока Маомао мысленно кивала на каждое его слово.

Она и правда считала господина Дзинси чуть ли не слизнем – скользким и противным, особенно после того, как он пожаловался на нее своему слуге, что совершенно не подобает тому, кто мнит себя благонравным мужем (даром что евнухи за полноценных мужей не считаются).

– Господин дрожал как лист, глаза блестели от слез, с губ не сходила улыбка. Полагаю, так выглядит истинное блаженство, – не меняя строгого выражения, вдруг поэтично описал переживания своего хозяина Гаошунь.

Только яснее от этого Маомао не стало – она окончательно запуталась. После таких слов господин Дзинси был тут же разжалован из слизней и переведен в ранг грязи под ногтями, да и те были на ногах.

– Постараюсь больше так не смотреть… – с трудом выдавила из себя Маомао.

– Спасибо. Многие не могут устоять перед очарованием господина Дзинси, особенно когда он светится счастьем. Мне же приходится улаживать недоразумения, а это бывает непросто.

Сказав так, Гаошунь глубоко вздохнул, и в этом вздохе слышались все тяготы, с которыми тот столкнулся за долгие годы службы сиделкой у небесной девы.

За этой неприятной и крайне изматывающей беседой они подошли к восточным вратам.

Дворец императорских жен, как уже говорилось, окружали неприступные крепостные стены. Вздымались они высоко и превосходили рост Маомао почти в четыре раза. С внешней стороны стен тянулся глубокий ров, через который перебрасывали громоздкий подъемный мост, дабы доставить съестное и привезти новую прислугу. Опускался он с превеликим трудом, для чего использовалась тяга двух быков.

Пробраться во Внешний дворец незамеченным тоже едва ли возможно: внутри у двустворчатых ворот выставлялось по двое евнухов, снаружи – по двое стражников. Побег же из дворца императорских жен карался смертью.

Прибыв на место вместе с господином Гаошунем, Маомао подумывала наведаться в сосновую рощицу, раскинувшуюся у врат, чтобы поискать там целебные травы, однако так и не решилась – она побаивалась отлучаться при евнухе. Не став вызывать у провожатого неудовольствие, она устроилась в садовой беседке неподалеку и принялась ждать.

Вдруг сияющий полумесяц скрыли чьи-то очертания.

– А вот и призрак, – с этими словами господин Гаошунь указал в нужную сторону.

Подняв глаза, Маомао увидела нечто невероятное: в самом деле, над ними парила некая особа в белых одеяниях. Точнее, она изящно ступала по крепостной стене, и каждый ее шаг складывался в причудливый танец. Ветер развевал полы ее одежд, ленты, точно живые, так и реяли. В длинных темных волосах запутались лунные лучи – до того они блестели, притом смолисто-черные пряди прекрасно очерчивали почти прозрачную фигуру.

Неземная красота! Можно подумать, Маомао вдруг перенеслась к Персиковому источнику – до того восхитительным казалось это зрелище.

– Цветок гибискуса в свете луны, – само собой сорвалось с ее губ.

Господин Гаошунь на это как будто удивился и негромко произнес:

– А вы проницательны.

Небожительницу звали Фуё. Она была принцессой по роду и наложницей среднего ранга. В следующем месяце ее должны были пожаловать в жены одному военачальнику за успехи на службе.

Природа снохождения оставалась загадкой – сей недуг не был до конца изучен. Больной спит, однако ходит так, будто сна у него ни в одном глазу. Так в чем же кроются его причины? Считалось, что в душевном разладе. А лекарства душу не лечат. Не существует снадобья, способного исцелить сердце.

Маомао, неся службу в одном «доме цветов», собственными глазами видела, как сей недуг одолел одну из девушек для утех. Та была хороша и неизменно весела, сочиняла стихи, и ее даже собирались выкупить, но все сорвалось. Потому что она как одержимая стала каждую ночь бродить по коридорам. Дурные слухи, как известно, разносятся мигом.

И вот однажды хозяйка «дома цветов» вздумала остановить девушку, страдающую снохождением, однако та набросилась на госпожу и расцарапала ей лицо до крови, до самого мяса. Утром обитательницы дома потребовали от больной объяснений, отчего та ведет себя как умалишенная, но девушка лишь с улыбкой спросила: «А? Что-то случилось?»

Между тем на ее ногах виднелись ссадины и налипла грязь. И сколько бы несчастная ни силилась, припомнить она ничего не могла.

* * *

– И что же дальше? – допытывался у Маомао господин Дзинси, желая знать, что сталось с девушкой, страдающей снохождением.

Кроме них в гостиной собрались господин Гаошунь и наложница Гёкуё, за маленькой принцессой приглядывала госпожа Хун-нян.

– Ничего. Когда выкуп сорвался, ее блуждания прекратились, – сухо, без малейшего намека на сочувствие закончила Маомао.

– Иными словами, она не желала выкупа? – предположила наложница Гёкуё, на что ее прислужница кивнула.

– Скорее всего. Господин, который хотел ее забрать, был зажиточным купцом, но человек с семейством, с женой и даже внуками. К тому же ее срок в «доме цветов» подходил к концу, через год должны были отпустить.

Очевидно, та девушка решила потерпеть еще год службы, чем связывать себя узами с нелюбимым мужчиной. В итоге, так и не получив других предложений о выкупе, она просто дождалась, когда ее срок выйдет, обрела свободу, и на этом все.

– Ее плутания нередко начинались после сильных душевных переживаний, поэтому я готовила ей успокоительные и зажигала благовония, но они помогали лишь временно, – прибавила к сказанному Маомао. Она заботилась о девушке для утех, подменяя на службе своего отца.

– Хм-м… – протянул господин Дзинси и со скучающим видом подпер рукой щеку. – Все ли ты рассказала?

– Все, – как можно тверже ответила Маомао.

Красавец-евнух глядел на нее пристально, и отчего-то казалось, что его мерзкий взгляд ползает по ней, словно насекомое. Маомао с трудом держалась, чтобы не выказать ему всю глубину своего омерзения. Но стоявший