Герцоги предпочитают блондинок - Лоретта Чейз

— Обещаю, чопорной не буду, — ответила Клара. — Но, боюсь, маму придется долго уговаривать.

Леди Экстон только отмахнулась.

— Заеду к ней прямо сегодня. Разумеется, поначалу она и слышать об этом не захочет, хотя, как по мне, в Чеширской глуши девице грозит куда больше опасностей, чем в Лондоне. Будет рвать и метать, но я не поддамся, и она согласится на все, лишь бы от меня избавиться. Даже чемоданы твои сама уложит! Вот увидишь, все получится.

Клара поцеловала ее и поблагодарила.

— Не за что, дитя мое, не за что! — ответила бабушка Дора. — Надо же тебе выкинуть хоть какое-нибудь коленце, прежде чем остепенишься!

— Вообще-то я выкинула уже два, — заметила Клара, имея в виду разорванную помолвку (почти помолвку!) и скандальное происшествие на балу у графини Игби.

Ее двоюродная бабушка отмахнулась и от этого.

— Просто светская оплошность, такое с каждой может случиться. А сейчас совсем другое дело! Разумеется, ты слишком умна, чтобы попусту рисковать собой, да и у мистера Рэдфорда, если он хоть чуть-чуть похож на своего отца, должна быть на плечах голова получше, чем у многих прочих…

О да, голова у него чудесная! Густые темные кудри, озорная выбившаяся прядь на виске… глаза как зимнее небо… тонкий римский нос… и такие искусные губы!

Но внешность еще не все, и нельзя сходить с ума из-за чьей-то внешней привлекательности. Рэдфорд — тот, кто он есть, и с годами, скорее всего, будет становиться только хуже. Бессмысленно заводить отношения с человеком, у которого мозг работает как машина.

Нет, все, чего хочет Клара, — вернуть Тоби Коппи к сестре, как и обещала. Быть может, Тоби безнадежен. Но у него есть сестра, она его любит, надеется на лучшую жизнь для них обоих. Так что стоит хотя бы дать ему шанс.

А когда это будет сделано, Клара вернется в свой мир, и стены нормальной жизни сомкнутся вокруг нее… словно ласковые кольца удава. И что дальше?

Дальше она задохнется. Тихо, благопристойно, незаметно, как истинная леди.

Поболтав со своей двоюродной бабушкой еще немного, Клара поднялась, и Дора послала за дворецким, служившим ей уже долгие годы. Как и всякий уважающий себя дворецкий, Нодc хранил в памяти список всех британских аристократов вместе с их родственными связями.

— Рэдфорды, — сказала ее милость. — Кажется, в этом семействе есть герцог, но не могу припомнить его фамилии.

— Герцог Малверн, миледи.

— Расскажите о нем поподробнее, — попросила она.

Дора знала: Нодc сумеет поведать гораздо больше, чем «Дебретт» или любой другой официальный список аристократов. Ведь эти издания выходят лишь раз в год, а дворецкий читает газеты, бдительно следя за разделом «Рождение, бракосочетание и смерть».

Когда он закончил, Дора сказала:

— Племянница Клара погостит у меня. Пожалуйста, приготовьте для нее все, что следует. И скажите слугам: если не хотят потерять место, пусть держат язык за зубами о том, куда она уходит и когда возвращается.

— Слушаюсь, миледи. — И Нодc с поклоном удалился.

Остаток дня и начало вечера Рэдфорд провел в беседах со своими информаторами. Те, в свою очередь, тоже с кем-то поговорили.

И в три часа утра трое юных грабителей были застигнуты при попытке влезть в дом на Сент-Клемент-Дейнс.

Они отчаянно сопротивлялись полиции. Разбили нос констеблю и бросились бежать. Но самый младший и мелкий споткнулся о не случайно выставленную трость и упал. Его арестовали: это оказался Дэниел Прайор, тринадцати лет. Когда арестованного увезли, Рэдфорд забрал свою трость и поехал домой.

О том, что он станет обвинителем на процессе Прайора, они с суперинтендантом договорились заранее.

Войдя в кабинет Уэсткотта, Рэдфорд обнаружил, что перед его другом лежит крупный бесформенный сверток в коричневой оберточной бумаге, перевязанный бечевкой.

— Это тебе, — сообщил Уэсткотт. — Рассыльный принес.

Рэдфорд тоже уставился на сверток.

— Я уже собирался открыть, — добавил Уэсткотт. — Он легкий и ничем не пахнет, так что внутри точно не дохлая кошка.

Время от времени Рэдфорд получал послания от друзей и врагов, от людей, которых обвинял или защищал. Большинство из них не умели ни читать, ни писать, так что предпочитали изъясняться символами.

Однако на этот раз на свертке был аккуратно выведен адрес Рэдфорда и его фамилия.

— Я знаю, что это, — сказал Рэдфорд.

Он развязал бечевку и развернул сверток.

— Похоже на женское платье, — заметил Уэсткотт.

— Какой ты наблюдательный! — усмехнулся Рэдфорд.

Платье леди Клары. То, что она надела, отправившись в школу для нищих.

Уэсткотт обошел вокруг стола. Несколько секунд разглядывал платье, затем поднял и приложил к груди друга.

— Цвет мне не к лицу, — сказал Рэдфорд. Ноздри его обволок слабый, но отчетливый аромат, который ни с чем не спутаешь.

— Это какое-то послание? — спросил Уэсткотт. Он убрал платье, и аромат исчез. Уэсткотт повертел платье на вытянутых руках, разглядывая со всех сторон. — Выглядит не так угрожающе, как обычно.

— Я должен от него избавиться, — объяснил Рэдфорд.

— Это что, улика?

Рэдфорд молча взглянул на него.

— Ну да, о чем я спрашиваю, — поправил себя Уэсткотт. — Когда это ты уничтожал улики? Должно быть, меня поразило временное помрачение рассудка.

— Похоже на то.

— Наверняка от шока. Обычно тебе присылают угрозы, а вот дамское платье… такое случается не каждый день!

— К списку желающих меня убить добавилась горничная леди Клары, — признался Рэдфорд.

— Да неужели? — фыркнул Уэсткотт. — Вот уж неудивительно! А что ты натворил на этот раз?

— Привел леди Клару в школу для нищих, где ее платье имело неосторожность соприкоснуться с лохмотьями проститутки.

— Леди Клару? — Уэсткотт помолчал. — Фэрфакс? — Снова короткое молчание. — Старшую дочь маркиза Уорфорда?

Рэдфорд кивнул.

Уэсткотт положил платье на стол.

— И ты повел ее в школу для нищих.

— На Саффрон-Хилл.

— Час от часу не легче! — воскликнул Уэсткотт.

Рэдфорд все объяснил. Затем рассказал, где провел большую часть ночи и сегодняшнее утро. Уэсткотт слушал молча, разглядывая платье.

— Горничная не могла сжечь его сама. Это непременно заметили бы другие слуги, и пошли бы разговоры, — закончил Рэдфорд.

— Не слишком ли радикальный подход? — заметил Уэсткотт. — Не спорю, проститутки ведут жизнь довольно-таки нездоровую. Но платье можно почистить, и, я уверен, кому-нибудь оно еще пригодится. Хотя бы нашей уборщице.

— Да… да, пожалуй. — Рэдфорд взял платье и вышел из кабинета в свои и Уэсткотта меблированные комнаты, располагавшиеся по другую сторону коридора.

Платье он отнес в гостиную и бросил на кресло. Потом взял оттуда и долго рассматривал.

Зарылся лицом в лиф, полной грудью вдыхая слабый аромат женщины, которую никогда больше не увидит.

Пять минут спустя