Рыцарь-ворон (СИ) - Диана Крымская

– А мне кажется, что вы лжете. Если бы это было прекрасно, вы бы так не тряслись от страха.

– Я просто слишком любила Родерика. И, отдаваясь другому... то есть, вам, буду чувствовать, что изменяю ему...

– Чушь, – отрезал граф. – Я больше не хочу слушать глупостей о вашей любви к покойному мужу. И его имени не хочу слышать. Запомните, миледи: вы замужем за мной, и забудьте раз навсегда о том, что было когда-то.

И почему ей показалось на миг, что он привлекателен? Жестокий, злобный, отвратительный норманн.

2. Гл. 9 -16 (окончание)

9. Дети графа де Турнеля

Эдель лежала в постели и смотрела, как пляшут пылинки в столбе солнечного света, льющегося в окно. Снова хороший день... И не такой уж плохой для нее, Эдель, – даже несмотря на то, что случилось этой ночью.

Страхи ее оказались напрасны. Она готовилась к пытке, долгой и мучительной; к жуткой, разрывающей тело, боли; но все прошло быстро и почти безболезненно. И вот – она стала женой графа де Турнеля по-настоящему.

Он молча пришел и молча ушел. Кажется, они вообще не разговаривали. Нет, вроде бы он спросил: «Вы готовы, миледи»? и, когда она кивнула, лег на нее. И больше ни слова. Когда все было закончено, он встал и удалился. Не остался на всю ночь в ее спальне. Может быть, отправился к своей Мириам...

Когда-то от кого-то она слышала, что только простолюдинки, да еще продажные низкие женщины, способны испытывать во время соития наслаждение. И, наверное, это так и есть. Она – дворянка, и все, что требуется от нее, когда муж приходит к ней, – терпение и покорность. «И отныне так будет всегда... Что ж, разве это плохо? Во всяком случае, это не дикая боль. Немного неприятно, и все».

Лайонел так неожиданно возник перед ней на ступеньках лестницы, что она вздрогнула.

– Вы меня напугали, сэр.

Он схватил ее за руку и прохрипел:

– Ты спала с ним? Спала?

Синие глаза его горели нехорошим огнем, красивое лицо исказила судорога бешенства.

– Лайонел!.. Перестань немедленно! Отпусти!

– Он приходил к тебе вчера. Мне служанка сказала. Говори: он овладел тобой?

– Как ты смеешь спрашивать меня об этом? Он – мой муж! Он имеет право...

– Если этот мерзавец-норманн взял тебя, – я убью его, клянусь, убью!

Эдель испугалась. Не вида Лайонела, а его слов. Что, если, в самом деле, он побежит убивать де Турнеля? Тогда один из них непременно погибнет. Быть может, на глазах Дика... Нет-нет, этого ни за что нельзя допустить!

– Лайонел, прекрати нести бред. Между нами ничего не было. Ничего, слышишь?

Кажется, он все же поверил ей. Черты лица разгладились, голос снова стал нормальным.

– Ладно. Надеюсь, ты не лжешь. Но, знай, если этот зверь тебя возьмет... Я за себя не отвечаю.

– Лайонел, он мой супруг. Смирись уже с этим. Рано или поздно, но мне придется лечь с ним.

Он снова взвился:

– Лечь с этим грязным норманном?? И ты так спокойно об этом говоришь? Кто знает, может быть, он тоже участвовал тогда в нападении на отряд Родерика! В нападении на твой замок! Убийца, грабитель, насильник! Ложись, ложись с ним, нарожай ему таких же зверей, каким является он сам!

– Не кричи, ради бога. Если тебя кто-то услышит...

– Пусть слышат! Я никого и ничего не боюсь! – но он послушался и понизил голос. – Ты собираешься быть ему доброй женой, Эдель? – зашептал он. – Напрасно. Знай, что, после того, как он заходил к тебе, он отправился к своей любовнице. К этой Мириам. И провел с ней не меньше часа. Я проследил за ним. И еще. Я кое-что выяснил об этом негодяе. Он был дважды женат. Обе его жены умерли. Хочешь знать, как? Первая выкинула мертвого ребенка и умерла. Говорят, перед этим де Турнель избил ее до полусмерти. Вторая родила сына, больного, который тоже вскоре умер, а за ним последовала и мать. Рассказывают, что граф, будучи пьяным, не выдержав криков младенца, схватил его за ноги и размозжил голову о стену. Что вторую жену он тоже постоянно избивал. А еще в Нормандии у него была любовница, которая тоже родила ему сына, и тоже больного. Когда он умер, она покончила с собой, – а, может, любовник помог ей уйти на тот свет... Вот за кого ты вышла замуж.

Эдель содрогнулась. Если хоть немного из того, что говорит Лайонел, правда... Но как не верить ему? Разве она сама не узнала жестокую натуру графа? Он зарезал своего пажа, изувечил собственную любовницу. Да и слова королевы крепко сидели в ее памяти: «Вы знаете о его детях? Правда, бедняжки...»

Что же ждет ее в этом браке? А ее сын? Если собственного малютку он убил так зверски, то разве пощадит он пасынка?

Она повернулась и медленно пошла обратно в свою комнату. А сзади раздавался горячий шепот Лайонела:

– Эдель, моя бесценная Эдель! Только я могу защитить тебя от этого мерзавца. Отдайся мне, стань моей, и ты увидишь, я все сделаю, чтобы спасти тебя от брака с норманнским чудовищем!

– Миледи, Мириам даст вам отвар, который вы выпьете.

– Что за отвар? Зачем? Я не понимаю.

Она была уверена, что муж не ответит. Но он сказал:

– Чтобы вы не понесли.

Эдель уставилась на него во все глаза.

– Но... почему?

Граф видимо разозлился.

– Потому что я не хочу детей. Вы будете принимать отвар после каждой нашей близости. Вам все ясно?

Нет, ей ничего не было ясно. Все мужчины хотят детей, – вернее, конечно, прежде всего, сыновей. А он не хочет! Как такое возможно? Не пьян ли он? Но нет, вполне трезв.

Однако муж не собирался ничего объяснять. Повернулся и вышел. А вскоре пришла Мириам. Она принесла чашку с темно-зеленой жидкостью. Эдель понюхала ее – пахло травами и еще чем-то странным.

– Пейте, миледи, – сказала девушка-паж. Эдель заколебалась. Не решил ли муж отравить ее? Но зачем? Он не похож на человека, делающего что-то исподтишка. Хотел бы убить – просто ударил бы ее об стену головой... как своего несчастного сына.

Отравить ее может хотеть только сама Мириам. Вот интересно: что она чувствует по отношению к законной жене своего возлюбленного? Ненависть? Ревность?

Эдель внимательно посмотрела в лицо Мириам. В огромных темных глазах девушки