Диана Казанцева - Плененное сердце
Родриго выругался себе под нос и спешно исчез, а девушка, воспользовавшись моментом, быстро зашнуровала платье и едва успела спрятать волосы под шелковую накидку, как перед ней снова возникло хмурое лицо ее проводника. Избегая смотреть в глубину кареты, он протянул ей свернутый плащ, который за мгновение до этого выудил из дорожного сундука.
— Вот, оденьтесь, сеньорита… ох, простите, донья Каталина, — отворачиваясь и давая ей возможность привести себя в порядок, он сухо заметил: — Сегодня нам не удастся попасть на виллу. Дождь разошелся, дороги размыло, через два часа стемнеет, а еще нужно починить угодившее в канаву колесо. Тут недалеко постоялый двор. Я отвезу вас туда. Переночевать придется в харчевне.
— А как же вы? — только слова слетели с уст, как Каталина пожалела о своей несдержанности. Не хватало, чтобы он догадался о ее потаенных чувствах, которые она тщетно пыталась затушить в себе.
Но Родриго, похоже, был занят другими мыслями, потому что продолжил говорить, так и не ответив на ее вопрос:
— Я прошу прощение за доставленную неприятность, сеньора. Надеюсь, вы не будете сильно огорчены временными неудобствами.
Ну, конечно же, нет, едва не воскликнула молодая маркиза, кутаясь в дорожный плащ. Брачная ночь откладывалась, отчего ее настроение разом улучшилось. Скрывая за мягкой улыбкой готовое вырваться наружу неуместное веселье, она быстро сказала:
— Это ничего, я потерплю, сеньор де Сильва. Теперь я готова.
Каталина не успела глазом моргнуть, как оказалась в крепких объятьях Родриго. Он легко подхватил ее на руки, словно невесомую пушинку, и вынес под проливной дождь.
— Я надеюсь, вы не простудитесь, сеньора.
Обвивая руками его шею и не обращая внимания на пронизывающий ветер и холодные капли дождя, нещадно бившие по лицу, она наслаждалась теплым мужским дыханием на своей щеке и еле уловимым ароматом мускуса.
— Я простая деревенская девушка, дон Родриго. У меня крепкое здоровье.
Ей показалось, что он улыбается.
— Я буду рад, если обойдется без последствий, — хмыкнул себе под нос Родриго, — что же касается утверждения о вашей якобы ординарности и простоте, — молодой человек бодро перешагивал через грязь и глубокие лужи, приближаясь к изящной кобылке, которую к этому времени отвязали от общей упряжи лошадей и спешно приготовили для маркизы. Он ловко подсадил ее в седло и, глядя снизу вверх, иронично добавил: — то с этим я бы поспорил.
Она не успела вымолвить ни слова, как он повернулся к ней спиной и размашистым шагом двинулся к своему жеребцу, в нетерпении месившему копытами грязь. Запрыгнув в седло, Родриго повелительно взмахнул рукой, подзывая к себе конюха.
— Васко, скачи скорей в поместье и передай дяде, что мы задержимся. Ее сиятельство заночует в харчевне «Три петуха», а на утро, как только починим колесо, снова тронемся в путь.
— Слушаюсь, сеньор, — долговязый парнишка с серьезным видом поклонился Родриго и Каталине. — Я все передам дону Себастиану.
Дождь не стихал ни на минуту. Усталые, промокшие до костей путники добрались до гостиничного двора за час до заката. Бросив поводья подбежавшему слуге, Родриго спрыгнул с коня и на ходу прокричал:
— Мне нужно трое или четверо людей! В полутора лигах отсюда, на дороге, — он махнул рукой в ту сторону, откуда они приехали, — сломалась карета маркиза Сент-Ферре. Ее нужно спешно доставить сюда, пока дорогу окончательно не размыло. Еще мне понадобятся услуги хорошего кузнеца.
Не дожидаясь ответа, молодой человек помог Каталине спешиться и проводил ее к деревянному крыльцу с яркой вывеской. На пороге их встретил розовощекий хозяин харчевни «Три петуха». Он любезно принял у путников промокшие насквозь плащи и расположил их в большом полупустынном зале, рядом с пылающим очагом, в котором громко трещали поленья и выбрасывали в дымоход снопы золотистых искр.
— Прошу, присаживайтесь. Здесь ваша одежда высохнет быстрее.
— Бенито, друг мой, — Родриго указал на дрожащую от холода спутницу, — мне и маркизе понадобятся две комнаты для ночлега.
— Конечно-конечно, самые лучшие комнаты для вас, дон Родриго, — засуетился низенький толстячок. — Я сию минуту обо всем распоряжусь и подам вам горячий обед, — добродушный хозяин «Трех петухов» на мгновение замешкался и с любопытством и одновременно восторгом уставился на молодую маркизу. — Прошу прощения, ваше сиятельство, как же я рад… Сказать по правде не я один испытываю неуемную радость от этой долгожданной вести, но и все, кто живет на землях Сент-Ферре, счастливы за нашего славного сеньора. Наконец-то, дон Себастиан решил жениться. Слава Всевышнему! Мы молились много лет кряду…
— Да, Бенито, чудо свершилось, — хмуро бросил Родриго, прерывая поток праздной болтовни. — Позволь представить тебе, друг мой, Каталину Перес, сеньору де Кабрера де ля Фуа, ее сиятельство маркизу Сент-Ферре. А теперь ступай и сообщи эту приятную новость всем, кого ты знаешь, но прежде накорми нас, будь ты неладен! Мы пробыли в пути весь день, продрогли и очень устали.
— Да-да, дон Родриго, прошу прощения, — мастер Бенито со всех ног бросился на кухню, — сейчас все будет исполнено.
— И не забудь про вино! — крикнул вдогонку сеньор де Сильва, начавший изрядно сердиться.
Каталина хотела что-то сказать, но замечая помрачневшее лицо своего спутника, поняла, что лучше не встревать.
Совсем скоро перед молодыми людьми появились глубокие миски с горячим куриным бульоном, ароматное овощное рагу с крольчатиной, пироги из каплуна и оленины, деревенская ветчина, масло, каравай хлеба, сладкие булочки, малага и фрукты. Вместе, Родриго и Каталина, накинулись на еду так, будто голодали не меньше трех суток. Ужин прошел в полном молчании, каждый думал о своем, и к тому времени, как Каталина расправилась с последней грушей, ее платье успело окончательно высохнуть. Она разомлела от вкусной, хорошо приготовленной пищи и ее, уставшую и изнеможенную прошедшим днем, неудержимо клонило в сон. Молоденькая черноглазая служанка вызвалась проводить знатную сеньору в приготовленные для нее комнаты. Новоиспеченная маркиза не стала себя долго уговаривать. Ослепительной улыбкой она поблагодарила хозяина харчевни за оказанный прием, пожелала Родриго доброй ночи и поднялась наверх, чтобы сбросив, наконец, с себя измятое платье и не просохшее до конца белье, поскорее лечь в постель и забыться глубоким сном.
Минувший день выдался длинным и насыщенным на события. Поспешное венчание, безрадостное и унылое, оставило неизгладимый след в ее молодой и жаждущей жизни душе. Тяжелое прощание с родителями и родным домом, в котором прошло ее беззаботное детство, где она смеялась и плакала, радовалась каждому новому дню, и пусть терпела некоторые лишения, но все же была счастлива, виделось ей ныне горькой утратой. С этого мгновения все то, что когда-то было ей дорого, осталось далеко позади, в ее детских воспоминаниях. Теперь по собственной воле ее ждало добровольное заточение с мужем-калекой, предпочитающим уединенный образ жизни и не испытывающим никакого желания менять свой привычный уклад с появлением молодой супруги. Во время прощания отец намекал на будущих наследников, но, Пресвятая Матерь Божья, она боялась даже помыслить об этом.