Рыцарь-ворон (СИ) - Диана Крымская

– И не надо!

Разве это произнесла она, Эдель? Нет, какая-то другая женщина. Эдель никогда не смогла бы вымолвить такое. И какая-то другая, бесстыдная и порочная незнакомка, шагнула к де Турнелю, прижалась к нему, взяла за руку и потянула в глубину конюшни, в пустое стойло с рассыпанным по полу сеном.

Он, не сопротивляясь, последовал за ней... И вот они уже лежали на сене, и граф ласкал ее груди, которые она сама подставляла ему, целовал их и нежно покусывал розовые ягодки сосков; а его руки пробрались под юбки жены, и искусные пальцы вытворяли что-то такое невозможное с самыми укромными уголками тела Эдель, что она то вскрикивала, то стонала, то умоляла не прекращать эту сладкую пытку... А вскоре она забилась под ним, и он губами ловил крики блаженства, вырывавшиеся из ее широко открытого рта...

И, когда он вошел в нее, с дикой яростью, какой еще не знала Эдель, когда задвигался в ней глубокими сильными толчками, тело ее вновь откликнулось на этот страстный призыв, и она снова испытала наслаждение, с которым ничто не могло сравниться.

Потом они долго лежали, прижавшись друг к другу. Голова Эдель покоилась на груди мужа, и молодая женщина слышала, как быстрыми сильными толчками бьется его сердце.

Она чувствовала себя необыкновенно счастливой. Какой чудесный сегодня день! Дик заговорил. И ее муж... нет, лучше она назовет его по имени – Антуан, – любит ее. Конечно, любит! Иначе не подарил бы ей такое сказочное путешествие в неизведанное.

Антуан. Энтони. Его так имя красиво звучит и по-английски, и по-французски...

– Я не думал, что моя холодная жена когда-нибудь растает. – Он провел пальцем по щеке Эдель.

– А я не думала, что мой жестокий суровый муж может быть таким нежным и ласковым.

Она поняла, что сказала что-то не то. Хоть в деннике было и полутемно, но она почувствовала, как граф напрягся.

– Я умею доставлять женщинам удовольствие, – коротко кинул он. Это его «женщинам» больно укололо Эдель, разрушив ощущение счастья. Она сразу вспомнила Мириам. Сколько было у него любовниц? А эта девушка-паж, – ведь она и сейчас день и ночь рядом с ее мужем. Удовлетворяет его, когда ему захочется.

Она резко села и начала натягивать на плечи платье. Прежняя Эдель молча оделась бы и ушла, но эта не могла не ответить.

– Что ж, – холодно произнесла она. – Мне тоже досталось немного от вашего умения, милорд. Благодарю и за эту малость.

– Малость? – В голосе его послышался гнев. Он сжал ее запястье железными пальцами. – Вы называете то, что произошло между нами, малостью, миледи? Ваши стоны и мольбы о продолжении еще звучат в моих ушах.

Она с трудом выдернула руку. Щеки ее запылали, когда он напомнил ей о том, как бесстыдно она вела себя несколько минут назад. Как же ей захотелось сделать ему больно!

– Жаль, вы не слышали, как я стонала, когда была с Родериком, – едко бросила она. И тотчас испуганно прикусила язык, – он схватил ее за плечи и затряс, так же, как в ту ночь, когда явился к ней пьяный.

– Я уже говорил вам, миледи: забудьте своего первого мужа! Повторяю вам это в последний раз. Еще раз услышу это имя, клянусь, вам не поздоровится!

Он отпустил ее, рывком поднялся, натянул штаны и ушел. Эдель же долго сидела в пустом деннике, переживая случившееся. Зачем, зачем она упомянула Родерика? Да, она хотела отомстить мужу. Но перегнула палку... А ведь день обещал быть таким прекрасным! Дик начал говорить!! Уже одно это было чудом...

Вторым чудом было то, что она испытала здесь. Но не грех ли это?

«Господи! Прежде всего, я должна была бежать в часовню и возблагодарить Тебя. Ведь Ты сделал так, что мой сын заговорил! А я... я бросилась к мужу. Вместо того, чтоб вознести Тебе молитву, я, как шлюха, соблазнила его. Мы с ним соединились, будто какие-то простолюдины, – на охапке сена, в конюшне! И Ты разгневался и наказал меня. Гнев Твой справедлив!»

И Эдель разрыдалась.

Еще хуже она себя почувствовала, когда, придя к себе после долгой молитвы в часовне, увидела на сундуке чашу с напитком. Ее, конечно, принесла Мириам, – девушка-паж больше не следила за женой своего господина, потому что Эдель ни разу не выразила протеста и всегда беспрекословно выпивала всю чашку.

Но сейчас Эдель так разъярилась, что, не задумываясь, выплеснула питье в окно. Ее неожиданно посетила – и покоробила – мысль, доселе не приходившая в голову: что де Турнель сообщает Мириам о каждом своем сношении с женой. Как же это отвратительно – сознавать, что любовнице твоего мужа всегда известно, когда он с тобой лег!

Вылив питье, Эдель не села, а, как тигрица в клетке, начала метаться по комнате. Проклятый напиток разрушил благостные чувства, которые вызвало в ней пребывание в доме господнем. Кажется, окажись Мириам сейчас рядом, – Эдель просто набросилась бы на нее с кулаками.

...В таком состоянии и нашел ее Лайонел.

– Миледи. – Он низко поклонился, прижав руку к сердцу. Эдель присела на скамью у окна, и показала ему на вторую, стоявшую напротив. Но молодой рыцарь не последовал ее приглашающему жесту и остался стоять. Он сказал тихим, но зловещим голосом:

– Я вернулся из Лондона с новостями, миледи.

– Вот как? – довольно равнодушно спросила она. – Что же случилось, сэр Лайонел? Королева наконец-то в положении?

– Нет. Новость касается вас, миледи. И вашего мужа.

Эдель насторожилась, но постаралась не показать этого.

– Говорите же, в чем дело, сэр. У меня много дел.

– Я узнал кое-что о прошлом де Турнеля. – Он помолчал немного, пока Эдель не подняла на него встревоженный взгляд. И тогда выложил свою новость: – Это он напал шесть лет назад на Фэрфакс. Граф лично возглавлял отряд.

Эдель стиснула руки. Она подозревала это – с того самого момента, как увидела, какое лицо было у мужа, когда он смотрел на развалины Фэрфакса. Но... неужели это он был тем вороном? Нет-нет, конечно, Лайонел что-то перепутал. Он или ошибается, или клевещет на графа.

– Вы хотите сказать, что мой муж – рыцарь-ворон? – спросила она, и голос ее невольно задрожал.

– Я этого не утверждаю. Поскольку вместе с де Турнелем в захвате вашего замка участвовал и де Буажи. Они были тогда лучшими друзьями, и вместе совершили немало грязных дел. Нападали на замки и селения, грабили, убивали,