Пиарщица Его Высочества - Эдгар Шторм

- Нет, Ваше Высочество. Газеты сделали свое дело, теперь нужен живой, зримый образ, - Диана указала кончиком костяного ножа на первый лист. - В Петербурге свирепствует тифозная горячка и коклюш. В лачугах на Васильевском острове и на Выборгской стороне рабочие семьи мерзнут без дров. Старый двор в Зимнем жертвует копейки через канцелярию светлейшей княгини, не выходя из зеркальных зал. А мы откроем первую в империи образцовую бесплатную лечебницу для детей неимущих сословий под личным покровительством Ее Императорского Высочества великой княгини Марии Федоровны.

Минни вскинула голову, ее глаза вспыхнули живым восторгом:

- Лечебницу? Для простых детей? Настоящую, с докторами и чистыми палатами?

- Именно так, мадам. - Кивнула Диана. - И не просто лечебницу. Мы привлекаем передовых земских врачей. Открываем при ней школу сестер милосердия и раздаточный пункт казенного горячего супа и дров для матерей-одиночек.

- А деньги? - Нахмурился цесаревич с присущей ему хозяйственной основательностью. - Казна на такое ассигнований не даст. Рейтерн спит и видит, как урезать содержание Аничкова двора.

- Казна нам не нужна, Ваше Высочество. - Возразила Диана, открывая синюю папку с купеческими адресами. - Деньги уже лежат в канцелярии, под сукном у чиновников гофмаршальской части. Когда в "Московских ведомостях" напечатали ваш отпор концессионерам, московское и петербургское купечество прислало на имя государя цесаревича благодарственные адреса. Староверы Хлудовы и лесопромышленник Громов подписным листом собрали сорок тысяч рублей на богоугодные дела в честь бракосочетания Их Высочеств.

Александр Александрович удивленно вскинул брови:

- Сорок тысяч? Отчего мне не доложили?

- Княгиня Куракина сочла неприличным утруждать цесаревну "мужицкими копейками" и распорядилась сдать суммы в общий приказ общественного призрения, где они разошлись бы по чиновничьим наградным. - Спокойно ответила Диана. - Но если Ее Высочество лично объявит, что эти купеческие деньги пойдут на детскую лечебницу на Пряжке, и пожалует жертвователям высочайший прием... купцы утроят подписку. Для старообрядца доброе слово будущей государыни ценнее золота: это знак, что их перестанут теснить полицейскими ревизиями.

Александр Александрович медленно выпрямился, посмотрел на жену, затем на Диану, и в его глазах блеснуло искреннее уважение.

- Купеческие деньги на доброе дело. - Протянул он. - И никакой зависимости от министерских бюрократов. Это умно, Замятина.

- Но это лишь половина зимней кампании. - Продолжала Диана, переворачивая лист. - Вторая половина касается вас, государь цесаревич. В феврале на Мытнинской площади открывается первая Всероссийская кустарно-промышленная выставка. Все министры отца советуют вам пренебречь этим "базарным сборищем" и уехать на парадные маневры в Гатчину. Я умоляю вас поступить наоборот.

Цесаревич прищурился:

- Поехать на кустарную выставку? К тульским замочникам и уральским кузнецам?

- Да. Лично обойти каждый павильон. Попробовать каравай ярославских пекарей, поговорить с тульскими оружейниками, заказать для полка не заграничные сапоги, а владимирскую юфть. И пусть это увидят не французские репортеры, а наши, русские издатели. "Санкт-Петербургские ведомости", "Иллюстрированная газета". Вся Россия должна увидеть. Наследник престола верит в свой народ, а не в заморские безделушки.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей в печи. Мария Федоровна подошла к мужу, обвила его локоть обеими руками и прижалась щекой к его эполету:

- Саша... Давай сделаем это. Пожалуйста! Я так хочу быть полезной. Я не хочу просто сидеть на приемах и перебирать веера!

Александр Александрович положил свою широкую ладонь поверх ее маленьких пальцев. На его лице отразилась та несокрушимая решимость, которая с годами станет визитной карточкой его царствования.

- Быть по сему. - Отчеканил он. - Замятина, составьте подробную роспись выездов и приема купцов. Минни, завтра же едем осматривать дом на Пряжке. А что до Шувалова... пусть сунется. На народную любовь жандармские наручники не наденешь.

Пока в Аничковом дворце верстался план зимнего наступления, на противоположном берегу Невы, в мрачном трехэтажном особняке у Цепного моста, шла совсем другая работа. Здесь, в здании Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, пахло не духами и воском, а казенной бумагой, сургучом и холодным табачным пеплом.

В просторном кабинете с тяжелыми дубовыми панелями и плотно задернутыми суконными шторами сидел генерал-адъютант граф Петр Андреевич Шувалов, который обладал холодным, породистым лицом патриция, безупречной выправкой и цепким, тяжелым взглядом серых глаз, не знавших усталости. Напротив его массивного стола с серебряным колокольчиком стоял тайный советник Муравьев, начальник особой экспедиции сыскного надзора.

- Значит, Протасов сложил оружие? - Сухо, без малейшего выражения гнева спросил Шувалов, не отрывая взгляда от исписанного листа доноса.

- Вынужден доложить, ваше сиятельство. - Склонил голову Муравьев. - Военно-окружной суд был буквально смят. Адвокат Воронецкий положил на стол подлинные выписки по ярмарочным закупкам, с печатями, которые невозможно опровергнуть. А когда он поднял руку с перстнем цесаревича... Веймарн и генералы коллегии поняли, что любое иное решение будет расценено наследником как личное оскорбление. Протасова пришлось сдать. Иначе нити потянулись бы выше, к счетам Главного интендантского управления.

Шувалов медленно постучал золотым карандашом по столу:

- Воронецкий мальчишка. Дерзкий, талантливый краснобай, набравшийся вольнодумства в университете, но мальчишка. Он не мог в два дня раздобыть внутренние реестры военных поселений. У него нет доступа к архивам департаментов. Кто дал ему эти бумаги?

Муравьев замялся, нервно поправляя вицмундир:

- Наш агент в Аничковом дворце... горничная графини Воронцовой... доносит, что накануне процесса у фрейлины Замятиной были затребованы ведомости ведомства императрицы Марии по продовольственным пайкам сиротских домов. Замятина лично свела цифры цен на мясо и передала пакет неизвестному посыльному. А вечером ее карету видели в Литейной части.

- Замятина. - Шувалов медленно откинулся на спинку резного кресла. Тонкие губы шефа жандармов тронула холодная расчетливая усмешка. - Опять эта тамбовская девица. Сначала у собора с лентами. Потом скандал со статьей Каткова в Москве, сорвавший игру британского синдиката. Теперь разгром Протасова. Слишком много совпадений для дебютантки из провинциального дворянского гнезда, матушка которой доживает век в деревне под Моршанском.

- Прикажете установить за ней гласный надзор? - Подался вперед Муравьев.

- Ни в коем случае. - Отрезал Шувалов. - Цесаревич сейчас настороже. После истории с Захаровым любая оплошность против его свиты вызовет бурю. Александр Александрович упрям, как русский медведь, и злопамятен. Действовать нужно тоньше. Направьте самого надежного чиновника особых поручений в Тамбовскую губернию. Пусть поднимут все метрические книги, опросят соседей, священника прихода, дядюшку Платона Замятина. Мне нужно знать всё. Кто волочился за ней в уезде, пользовался ли кто ее благосклонностью, что читала, кто учил ее французскому слогу и