Монолог фармацевта. Книга 2 - Хюганацу

Не обошел вниманием господин Дзинси и Нефритовый дворец, где повстречал Хун-нян, старшую прислужницу Гёкуё гуйфэй, и сия дева поделилась с ним своими тревогами. Она поведала, что вчера их снова посещал император, а ее госпожа в последнее время выглядит крайне утомленной.

Господин Дзинси внимательно ее слушал, подмечая, что смолисто-черные волосы старшей прислужницы выбиваются прядками из прически, чего долгое время не бывало. Очевидно, добродетельная дева, ухаживая за госпожой, не щадит себя.

При разговоре присутствовал и верный Гаошунь, неизменно сопровождавший господина в его обходах. Он прекрасно понимал тревоги старшей прислужницы и разделял их в полной мере. Она, в свою очередь, находила его участие приятным, вот только Гаошунь был у своей жены под башмаком, и бедняжке Хун-нян однажды придется расстаться с мыслью снискать его внимание.

Считая случай подходящим, господин Дзинси позволил себе поделиться с наложницей Гёкуё одной мыслью, и у той сразу загорелись глаза – она с радостью приняла его предложение.

Хун-нян же нарочито состроила усталый вид, но и в ее глазах читалось облегчение. В целом она была не против выдвинутого предложения. Более того, старшая прислужница вышла за двери, дабы сообщить трем девам-чиновникам Нефритового дворца некую радостную весть, хотя в этом не было никакой надобности – те и так подслушивали господские беседы.

Вскоре стало ясно, что все приняли замысел господина Дзинси с нескрываемым воодушевлением. Один лишь он мучился сомнениями, стоило ли отрывать от себя ту, что отдавать совсем не хотелось.

* * *

– Во Внутренний дворец? – переспросила Маомао.

– Да. Можешь вернуться к любимой службе, – разрешил господин Дзинси.

На этих словах Маомао как раз натерла до зеркального блеска серебряную тарелку, убедилась, что ни малейшего мутного пятнышка не осталось, и осторожно водрузила ее на башенку таких же начищенных блюд.

Рана на ноге еще толком не затянулась, так что госпожа Суйрэн оставила Маомао преимущественно те поручения, которые надобно исполнять сидя, а не стоя. Разумеется, совсем освободить ее от работы она и не подумала. Притом, надо полагать, она и без Маомао прекрасно справлялась, ведь, несмотря на прожитые годы, могла любой юной служанке утереть нос.

Господин тем временем вкушал мандарин. Казалось, ему ничто не мешает самому очистить его от кожуры и разделить на дольки, однако этим важнейшим делом занималась лично госпожа Суйрэн. Она терпеливо отделяла от каждой дольки тоненькую пленочку и расставляла их красиво на блюдечке.

«Как же избалован наш господин!» – в сердцах подумала Маомао, не вынося этого зрелища.

Похоже, старая прислужница никак не могла избыть привычку ходить за юным господином. Она то закутывала его в ватный халат, опасаясь, как бы не застудился, то подавала ему сугубо подостывший чай, чтобы не обжегся. Какой же стыд, будучи взрослым, принимать такую самозабвенную заботу!

– Наложница Гёкуё сказала, что «лунные дела» прекратились, – пояснил причину нового назначения господин Дзинси.

«Лунными делами» иносказательно называли женские ежемесячные кровотечения.

«Вполне возможно, у нее будет ребенок», – мигом догадалась Маомао.

Когда госпожа ходила с принцессой Линли под сердцем, ее дважды пытались отравить, и виновника до сих пор не нашли. Похоже, и в этот раз госпожу Гёкуё снедало беспокойство.

– Когда приступать? – спросила Маомао.

– Сможешь сегодня?

– Да. Возвращение во Внутренний дворец мне только на руку.

Маомао прекрасно помнила, что мужчинам туда хода нет. А это значит, что она уже не столкнется с человеком, чье имя ей даже вспоминать не хотелось.

Она толком не знала причин, отчего ее отсылают: то ли просто так сложилось, то ли господин постарался ради нее. В любом случае Маомао была ему благодарна.

Разумеется, она не подала виду, что новое назначение пришлось ей по душе, но госпожа Суйрэн все равно заметила в ней перемену:

– О! Как сразу ты обрадовалась!

Сама того не замечая, Маомао выдала себя с потрохами.

– Что вы! Вам показалось… – заикнулась было она.

– Жалко-то как! Только я решила, что в мои руки попала прекрасная работница, способная стать достойной служанкой, как она ускользает к другим господам… – посетовала госпожа Суйрэн с ласковой улыбкой.

Взглянув на старшую прислужницу с испугом, Маомао поспешила дотереть порученную ей посуду.

Когда-то Маомао полагала, что жизнь во Внутреннем дворце придется ей не по душе, но теперь понимала, что ошиблась и что в полной мере наслаждается своим возвращением. В Малахитовом чертоге ее с детства окружали женщины, и потому, быть может, Маомао чувствовала себя среди многочисленных дев-чиновников и наложниц словно рыба в воде.

Как и прежде, дни Маомао состояли из пробы кушаний и питья на яд, приготовления лекарств и снадобий да неторопливых прогулок. Ей велели щадить раненую ногу и лишний раз не утруждаться, но Маомао сочла, что с ней ничего особенного не случилось. Достаточно избегать резких движений, дабы не разошлись стежки, и рана вскорости заживет. Куда больше неудобств ей доставлял порез на левой руке.

Сказать с уверенностью, будет ли дитя у наложницы Гёкуё, пока не представлялось возможным. Когда госпожа вынашивала принцессу Линли, тошнота ее почти не мучила, вкусовые привычки не изменились, а других признаков, кроме прекращения «лунных дел», не наблюдалось.

Тем не менее обитатели Нефритового дворца, надеясь на лучшее, поклялись молчать об этом и быть особо внимательными к госпоже. Не исключено, что беременность наложницы Гёкуё покажется кому-то неудобной, и тогда злоумышленники, выждав самый опасный срок, нанесут роковой удар. Или того хуже: подмешают яд в кушанья или питье.

Вместе с тем Маомао решила, что государю, этому великовозрастному развратнику-повесе, на время следует воздержаться от ночных утех с наложницей Гёкуё. Если бы у них в спальне все вершилось обычным образом, Маомао не ожидала бы беды, но с некоторых пор ее госпожа стала уж слишком сведуща в любовном ремесле и с большой охотой пускала в ход все то, чему выучилась из трактатов и объяснений Маомао. Так что ночные утехи с государем у нее стали весьма далеки от привычных, что не исключало опасности всякого рода осложнений.

«Может, я перестаралась?» – подумала Маомао.

Но после решила: утаи она часть новых знаний – и государь с наложницей Гёкуё остались бы недовольны. Правда, прикоснувшись к секретам мастерства, другая наложница, Лишу дэфэй, теперь ее всячески сторонилась, а девы-чиновники Лихуа сяньфэй и вовсе сочли гадким чудовищем, хотя падать в их глазах было уже некуда.

Предостережения из уст ничтожной служанки звучали бы неуместно, так что Маомао снарядила господина