Любовь и годы. Вдали от Родины - Марина Марковна Павловская
- Напрасно,- укоризненно сказал Дитрих.- Манто было вам к лицу. Что вам две тысячи крон, Линда?
- Не в этом дело,- тихо возразила она.- Я не привыкла так шикарно одеваться.
- Привыкайте. Ведь вы почти баронесса. Учитесь тратить деньги, как все женщины на свете. Возьмите тогда вот эту горжетку.
И Пауль накинул на плечи смущенной девушки легкую белоснежную горностаевую горжетку.
- Нет, нет, зачем она мне? – отказалась Линда.
- Всего пятьсот крон, мадам,- подскочил продавец.
- Мы берем ее! – уверенно сказал Пауль и повел свою спутницу в другой отдел.
Там, после долгих уговоров Линда выбрала юбку, пару кофточек, теплый пушистый свитер, трикотажное платье с черным кружевом. Затем Дитрих заставил ее примерить роскошное вечернее платье из вишневого бархата, прикинул к нему нитку настоящего жемчуга и попросил все это прислать на улицу Мальме, восемнадцать.
Линда с ужасом заплатила четыре с половиной тысячи крон.
- Зачем мне столько вещей? – спросила она, когда они выходили на улицу.
- Линда, вы же будете ходить в театры, бывать в гостях, принимать у себя. Без нарядов вам не обойтись.
- Я приехала сюда не развлекаться.
- Да, я знаю. Но вам будет трудно в одиночестве. ВЫ должны жить полной жизнью, встречаться с людьми. В конце концов, Генрих просил позаботиться о вас и сделать так, чтобы вы ни в чем не нуждались.
- До войны я была совсем другой,- задумчиво сказала Линда.- Я любила танцы, песни и веселую компанию..
- Сколько вам лет, Линда?
- Двадцать.
- Боже мой, двадцать… - покачал головой Дитрих.- У вас грустные глаза, даже когда вы улыбаетесь. Так нельзя. Надо жить, девочка. Жить и думать о будущем. Вам здесь не нравится?
- Нравится,- улыбнулась Линда.
- А как вам Зиберт?
- Еще не знаю.
- Кажется, он от вас в восторге. Вот вам и первый поклонник. Он не даст вам скучать, я попрошу его об этом.
- Пауль, ну о чем вы говорите…
- Такова жизнь, милая барышня,- сказал Дитрих и взглянул на часы.- Уже четыре. Давайте-ка пообедаем. Вы не забыли, вечером нас ждет Сюзанна.
Они перекусили в небольшом ресторанчике, взяли такси и приехали на улицу Мальме. Линда предложила кофе. Пауль согласился и, взяв газету, расселся на диване.
- Как вы себя чувствуете в роли хозяйки дома? – громко спросил он.
- Прекрасно! – отозвалась из кухни девушка.
Она принесла кофе. Пауль подсел ближе к столику.
- Вы действительно собираетесь изучать шведский? – спросил он.
- А как же! Жить в Швеции и не знать этого языка?
- Ну это совсем не обязательно. Здесь везде немецкая речь.
- Нет, нет, я решила. Все равно надо чем-то заниматься. Мама говорила, что у меня способности к языкам. Вот разыщу Аннет… А это не будет неприлично?
- Нет, конечно. Аннет славная женщина.
- Мне жаль ее,- грустно молвила Линда.- Как страшно провожать близкого человека на войну. И куда – в сущее пекло! И хотя Леон немец, мне жаль и его. Он муж и отец.
- Да… В Сталинграде поистине ад! – нахмурился Пауль.- Разрешите закурить?
- Курите.
- Но какое неслыханное упорство! – продолжал он, затягиваясь дымом.- Кажется, мы споткнулись на этом Сталинграде.
- А где вы не споткнулись? – вдруг гневно заговорила Линда.- За год захватили Белоруссию, Украину… Где ваш хваленый блицкриг? Под Москвой вам дали хорошего пинка. Ленинградцев не удалось уморить голодом. И Сталинград будет могилой тысячам ваших солдат и офицеров! Вы еще проклянете тот день, когда переступили нашу границу!
- Чувствуется коммунистическая пропаганда, - криво усмехнулся Пауль.
- Господи, о чем вы? Вот вы умный и, кажется, честный офицер. Во что вы верите? Кому служите? Сумасшедшему авантюристу? Неужели вы не понимаете, что ведете Германию к краху? Да как вы сможете посмотреть вашим детям в глаза! А нашего народа не сломить никому! И в ленинградской «Астории» вашим офицерам никогда не пить шампанское! Слышите, никогда!
Дитрих поднялся и стал прохаживаться по комнате.
- Да,- мрачно сказал он. Генриху, в сущности, повезло. Он закончил войну вовремя и остался жив. Он прав, конечно, как и вы, почти во всем. И не он один так думает. Знаете, перед отъездом сюда, в Берлине я виделся в госпитале с другом. Он был ранен в России, потерял руку и глаз…
- Кто он?
- Майор Штауффенберг. Он сказал мне, что русские готовят еще более мощное ракетное оружие и вот-вот пустят его в ход на Волге. Он полон отчаяния и считает, что во всех наших неудачах виновато руководство вермахта, и что можно проиграть войну, если оставить прежним это руководство.
- Вы хотите убрать фюрера? – ахнула Линда.
- А разве это полководец! Надо спасать Германию, пока она не пришла к катастрофе. Потомки нам этого не простят.
- А вы думаете, этим ее спасете?
- Не знаю. Война с Россией – роковая ошибка Гитлера.
- Я рада, что вы так думаете. Но выход, выход – в чем он?
- Не знаю, Линда. Мне тридцать два года, но у меня нет вашей юной уверенности в будущем.
- У меня ее тоже нет,- грустно проговорила девушка.- Боюсь, что я совершила что-то не то…
- Не надо так думать,- мягко сказал офицер.- Вы достойны счастья. А знаете, мне будет грустно расстаться с вами.
- Мне тоже, Пауль.
Вскоре из магазина прислали покупки, и Линда принялась их разбирать. К семи часам надо было ехать к Сюзане, и Пауль посоветовал девушке надеть что-нибудь новое. Линда согласилась и ушла в спальню переодеваться.
Через несколько минут она вышла в нарядном платье из английского джерси, воротник и манжеты которого были отделаны венецианским черным кружевом. Линда аккуратно причесалась, подкрутив сзади локоны, чуть подкрасила губы и глаза и надела черные лакированные туфельки.
- Ну как? – прищурилась она.
- Вы прелесть! – сказал Дитрих, подавая ей плащ.- Вам все к лицу, что бы вы ни надели.
Они взяли такси и через несколько минут вышли на