Монолог фармацевта. Книга 2 - Хюганацу

Холода день ото дня понемногу отступали, и в воздухе отчетливо запахло весной. В эту солнечную пору Маомао поручили вынести футон и хорошенько просушить со всех сторон. Но едва она водрузила его на жерди, как почувствовала убаюкивающее тепло ярких лучей, от которых хотелось тут же лечь и задремать. Но спать прислуге, пока солнце не зашло, воспрещалось, и Маомао, встряхнувшись, вернулась к работе с удвоенным усердием.

Дни, наполненные приятными заботами, пролетали незаметно, и теперь два месяца службы, проведенные в крыле господина Дзинси, казались Маомао чуть ли не вечностью – до того тяжко они проходили и тянулись без конца. В те времена ей полюбилась разве что лекарственная кладовая, и безответная любовь к многочисленным шкафчикам манила вернуться во Внешний дворец, но Маомао была непреклонна. Да и не было особой нужды. С помощью лекаря-самозванца она могла устроить хранилище трав Внутреннего дворца по образцу Внешнего. А что до лекарских книг, то ей ничто не мешает попросить у господина Гаошуня любой трактат, и он достанет все необходимое.

Хорошо бы еще, конечно, позволяли свободно ходить за пределы императорских угодий, но Маомао и сама понимала, что мечтать о таком – несусветная дерзость. Всем обитателям Внутреннего дворца строго-настрого запрещалось выходить наружу без особого на то дозволения.

Время шло, и подозрения, что Гёкуё гуйфэй снова тяжела, подтвердились. «Лунные дела» прекратились, наложница ходила вялая, тело ее мучил едва заметный жар. Да и нужду она справляла куда чаще обычного. А когда принцесса Линли, улыбаясь невинной детской улыбкой, прижималась к ее животу, всем в Нефритовом дворце казалось, что она словно бы чувствует новую жизнь, сокрытую от любопытных глаз.

«Неужели понимает?» – удивилась Маомао, однажды наблюдая такую сцену.

Помахав ручкой животу матери, маленькая принцесса позволила госпоже Хун-нян увести себя в покои, дабы отойти к дневному сну.

Да уж, дети и впрямь не перестают удивлять…

* * *

Принцесса Линли, обутая в алые башмачки, пожалованные самим императором, была уже в том возрасте, когда могла, пусть и неуверенными шажками, самостоятельно бродить по покоям, чем доставляла немало хлопот прислужницам, вынужденным глядеть за ней. Вдобавок личико ее день ото дня становилось все выразительнее. Стоило кому-нибудь протянуть девочке мягонькую булочку, как принцесса Линли отвечала счастливой улыбкой до ушей, озаряющей ее лицо.

Ни у кого из прислуги в Нефритовом дворце не было собственных детей, однако все воспитывали принцессу с нежностью. Не исключено, что этому способствовало материнское чувство, вдруг пробудившееся разом у всех прислужниц. Та же госпожа Хун-нян, поглядывая на принцессу с умилением, приговаривала: «Может, и мне пора?» Правда, ни Маомао, ни другие девы-чиновники не знали, что на это сказать.

Казалось, госпожу Хун-нян тяготит ее вынужденное одиночество. Только не стоит забывать, что она была старшей прислужницей с обостренным чувством долга и никогда бы не решилась покинуть Нефритовый дворец ради замужества и собственного семейного счастья. Да и найдись для нее достойный жених, все бы тут же наперебой бросились умолять госпожу Хун-нян остаться. Ведь сугубо благодаря ее неисчерпаемым талантам Нефритовый дворец обходился четырьмя младшими прислужницами. Жаль, что именно чрезмерная одаренность госпожи Хун-нян мешала ей найти себе мужа.

Теперь, покончив с пробой кушаний и питья на яд, Маомао не бегала по поручениям и не занималась стиркой, а садилась приглядывать за принцессой. Ходить подолгу она не могла – тревожила рана, и другие девы-чиновники почитали за благо не утруждать ее ничем, кроме как присмотром за ребенком. Оказалось, что всем во дворце так только удобнее. Трудолюбивые служанки могли день-деньской убирать все и мыть, бегать и хлопотать, не беспокоясь, как там принцесса, да и Маомао всегда была при деле.

В тот день Маомао снова играла с принцессой Линли. Та, сидя на полу, складывала деревянные кубики башенкой и тут же с веселым смехом все рушила. Кубики эти сделали на заказ из особой легкой древесины, благодаря чему девочка без труда поднимала их и ставила как ей нравится.

Однажды Маомао заметила, что принцесса с большим интересом разглядывает в книгах картинки. Спросив у господина Гаошуня кое-какие известные лекарские трактаты, Маомао стала срисовывать оттуда гравюры и подписывать под изображениями названия. Конечно, принцессе еще не исполнилось и двух лет, однако Маомао слышала, что привычка учиться сызмальства помогает в дальнейшем схватывать все на лету и быстрее постигать новое, вот и решила испробовать раннее обучение на маленькой Линли. Только за этим благим делом ее застала госпожа Хун-нян, которой затея не понравилась. Отобрав у Маомао все рисунки, она поспешила убрать их с глаз долой.

– Рисуй обычные цветы, – бросила она на ходу и указала на ближайшую клумбу.

Сколь бы красивыми ни были ядовитые грибы, показывать их малолетней принцессе еще слишком рано.

Так неспешно протекали дни, пока однажды в Нефритовый дворец не заявился лучезарный евнух и не принес с собой новые хлопоты.

* * *

– Синие розы? – переспросила Маомао, всматриваясь в осунувшееся лицо евнуха.

– Да. Отчего-то все увлеклись этой диковинкой, – не без досады признался господин Дзинси.

Вглядываясь в его выражение, Маомао думала, что чувство, которое она наблюдает на прекрасном лике своего благодетеля, иные девы-чиновники назвали бы «благородной скорбью», а сами бы не удержались от вздохов восхищения, прекрасно зная, сколь они неуместны. Притом за воздыхательницами далеко ходить не надо: те же прислужницы Нефритового дворца, сосланные в свои комнаты, никак не могли там усидеть. Соблазнившись возможностью поглядеть на лучезарного евнуха, они подкрались к дверям и тихо их приоткрыли, оставив тоненькую щелочку. Маомао со своего места прекрасно видела, как блестят любопытные глаза трех девиц.

Но вот госпожа Хун-нян застала лазутчиц в коридоре, отчего уголки губ старшей прислужницы тут же поползли вниз, образуя гневный треугольник. Подкравшись к бесстыдницам, она ловко поймала их, задействовав для двух девиц правую и для одной левую руку. Тащила она их, словно кошка-мать разбежавшихся котят, – за загривок.

Но не будем чрезмерно описывать эту сцену – вернемся к главному.

– И весьма многие во дворце желают на них полюбоваться, – продолжал излагать суть нового дела господин Дзинси.

«Опять хлопоты…» – устало подумала Маомао, а сама спросила: – Что же вы хотите? Чтобы я добыла их?

– А ты знаешь как?

– Напоминаю, господин, я лишь травница и цветы не развожу.

– Жаль. Мне казалось, ты сможешь как-нибудь помочь, – жалобно проговорил господин Дзинси.

– Разумеется, сможет, – мигом решила за свою прислужницу госпожа Гёкуё.

Сама она с удобством устроилась на длинной скамье. Принцесса сидела у нее на коленях и неторопливо потягивала плодовый сок.

Не стоит и упоминать, что