Герцог и гувернантка - Элоиза Джеймс

— Не понимаю, зачем она таскала с собой Джоан? Сколько я помню вторую герцогиню, в детскую она и не заглядывала.

Вторая супруга герцога была весьма плодовита — за шесть лет родила мужу четверых детей — и столь же любвеобильна. Вскоре после рождения Джоан она сбежала с неким прусским графом, и парламент с неслыханной скоростью разрешил герцогу развод.

— Джоан самая младшая из четырех, и внешность у нее славянская, — напрямик ответила леди Ноув. — Думаю, мать собиралась взять ее с собой за границу. Однако бедняжке повезло: она заболела, начала кашлять, ревела день и ночь, так что ее отослали обратно в замок.

— Ну и дела, — пробормотал Норт. Страшно было представить, что Джоан могли отнять у семьи и вырастить в чужой стране.

— Разумеется, твой отец этого бы так не оставил, — добавила тетушка Ноув. — Ни за что не позволил бы увезти дочь на континент с матерью, которая и имена своих детей вспоминала с трудом.

— Но если Джоан не его дочь… — уточнил Норт, сам не понимая, как разговор перешел на такую тему.

— Что значит «не его»? По крови — может быть, но какое это имеет значение? Для моего брата она родное, любимое дитя; только это важно.

— Понимаю.

Они дошли до дверей тетушкиной спальни. На несколько секунд леди Ноув крепко сжала руку Норта.

— После твоего отъезда бедняга Будл места себе не находил. Страдал, словно покинутая девица! Так что иди к нему и позволь тобой заняться.

Норт застонал. В армии он прекрасно обходился без камердинеров!

— Странно, что он не пытался найти себе другое место.

— Твоему отцу нужен был лакей, а Будл, само собой, был безмерно горд служить герцогу, — объяснила тетушка. — Но ты для него — нечто особенное. Ты его шедевр. Едва до нас дошла весть о твоем скором возвращении, он сам нашел твоему отцу другого слугу. По его мнению, ты нанял его, чтобы он вознес тебя к вершинам моды, и он мечтает о будущей славе.

— Придется его разочаровать, — пробормотал Норт.

— Он собрал огромную коллекцию литографий с изображениями французских придворных в бальных нарядах и кудахчет над ними, словно курица над золотыми яйцами, — продолжала тетушка. — Так что готовься, через несколько часов ты заблистаешь с ног до головы!

Норт не ответил, и она рассмеялась.

— Как там говаривал мой отец? Ах да: «На расстоянии все кажется прекраснее». Скорее всего, он имел в виду дамское общество, но к слугам и их хозяевам это тоже относится. Бедняга Будл, он и позабыл, что ты бываешь упрям как мул!

— «Никто не герой для своего лакея», — с усмешкой припомнил старую поговорку Норт. — Если он об этом позабыл, то скоро вспомнит.

Леди Ноув открыла дверь в спальню и остановилась на пороге.

— Ах да, забыла спросить! Ты, должно быть, виделся в Лондоне со своим отцом и Офелией?

— Можно сказать, на бегу, — ответил Норт. Он рассчитывал остаться в Лондоне подольше, но нескончаемый городской шум совсем лишил его сна. — Они приедут сюда со всей семьей, как только смогут.

Острым взглядом тетушка вгляделась ему в лицо. Быть может, она догадывалась, почему Норт не смог задержаться в Лондоне даже на одну ночь.

Но вслух сказала только:

— Что ж, пока они не приехали, будем ужинать в малой столовой.

Норт поклонился, но тетушка вместо реверанса заключила его в объятия — и удерживала дольше, чем того позволяет этикет.

— Как же я рада, что ты дома, мой дорогой! — воскликнула она дрогнувшим голосом. — Мы так по тебе скучали!

Спальня Норта располагалась в другом крыле. Изначально замок Линдоу был средневековой крепостью, а дальше каждый герцог считал своим долгом пристраивать к нему то башню, то целое крыло — так что теперь замок представлял собой странную смесь всевозможных архитектурных стилей.

В детстве Норт обожал проектировать дома. Целые дни он проводил за планами особняков, просторных и светлых, с ванными комнатами и гардеробными при спальнях, с непременной детской на верхнем этаже. Именно с мыслями о новом доме он передал средства, унаследованные от матери, другу детства Парту Стерлингу, который вложил их в выгодное дело и увеличил втрое.

На эти деньги Норт при желании мог бы возвести новый замок.

Но в двадцать три года он стал наследником герцога, а это значило, что замок рано или поздно перейдет в его владение. Самое большее, что он сможет с ним сделать, — пристроить еще одну башню; а их уже на три-четыре больше, чем надо…

Дверь в собственную спальню Норт распахнул, пожалуй, чересчур энергично.

— Вот и вы, милорд! — приветствовал его Будл.

Камердинер был высоким и стройным, густо напудренным, в завитом парике. Он стоял у наполненной ванны, от которой валил пар и исходил аромат бергамота. Рядом на полотенце были разложены бритвенные принадлежности.

На кровати привольно раскинулся камзол горчичного цвета с вышитыми на нем гроздьями вишен и такие же бриджи. Кремовый шелковый жилет также был расшит вишнями, рубашка украшена пышными кружевными манжетами длиной до костяшек пальцев. Рядом ожидали три выглаженных шейных платка — на случай, если не удастся безупречно завязать платок с первого раза.

Норт остановился в дверях, поглаживая подбородок. В этот миг он вспомнил, что с позавчерашнего дня не брился.

— Прошу, прошу, милорд! — восклицал Будл, энергично размахивая руками. — Не будем терять времени. Леди Ноув сердится, если ужин запаздывает больше чем на пару часов, а мне сегодня предстоит труднейшая задача! — сообщил он с энтузиазмом новобранца, рвущегося в битву.

А Норт в битвах уже бывал — и никакого энтузиазма не чувствовал.

Диана успокоила расстроенную Мейбл, поиграла с детьми, накормила их ужином… и все это время руки у нее дрожали, словно ветки осины в бурю. Уложив, наконец, детей, она скрылась у себя — и как никогда порадовалась тому, что у нее есть здесь отдельная комната.

Мейбл отличалась страшной любовью к сплетням. Спокойно и с достоинством отвечать на ее назойливые вопросы требовало огромных усилий. Оставшись, наконец, в одиночестве, Диана устало опустилась на кровать и уставилась в стену.

Что-то в лице Норта ее беспокоило.

Строго говоря, они с Нортом — просто знакомые. Да, были помолвлены, но обручальное кольцо не сделало их друзьями. Они даже толком не разговаривали. Она совсем его не знала… и все же