Месть пахнет кровью - Наталия Анатольевна Доманчук

Миша просил меня быть терпеливым и умным. Говорил, что она может и дальше продолжить игру и чтобы я был начеку.

Но меня всего передергивает! Я ведь чувствую, что она играет!

Но да, мой друг прав! Мы же не знаем дальнейшего сценария, и поэтому лучше сделать вид, что моя жена — бедная, несчастная и попала в ужасную ситуацию.

Тут в палату без стука врывается Клара.

Это не женщина, а фурия!

Не обращая на меня внимания, как будто я — бессловесная тумба или торшер, она подбегает к лучшей подруге и сразу же берет ее лицо в свои ладони и поворачивает в разные стороны, не то разглядывая, не то стараясь привести её в чувство:

— Сонечка, солнце мое, что с тобой случилось? Где ты была эти две недели?

Я не могу сдержаться и хлопаю в ладоши:

— Хорошая игра, только лично для меня — не надо. Я не оценю, — произношу я спокойно, затем засовываю руки в карманы джинс.

Клара нападает на меня с кулаками и криками:

— Ты — ублюдок, я тебя урою! Что ты сделал с моей подругой?

Она невысокая и очень худенькая. Ей уже за сорок, но как говорят — маленькая собачка и в старости щенок. Правда, гавкает эта собачка громко и кусается больно.

Я хватаю ее за запястья и цежу:

— Угомонись уже! Я вас обеих уже давно вывел на чистую воду и прекрасно знаю, что мое двухнедельное пребывание в казённом пятизвездочном отеле — ваших рук дело. Только не могу понять одного — на что вы рассчитывали?

Я перевожу взгляд на Соню, а та смотрит на меня такими испуганными глазами, что я сразу теряюсь.

Ну бред какой-то! Я же точно знаю, что это они все подстроили, только мне все равно сейчас жалко жену!

— Я тебя засажу в тот же отель, ублюдок, — дергается Клара, пытаясь освободиться от моих оков.

Я резко выпускаю ее руки, будто стряхиваю что-то гадкое, и делаю шаг назад:

— Я направлю все свои силы, но найду доказательства, что это подстроили вы!

Клара отмахивается от меня и снова подходит к кровати подруги:

— Сонечка, ну ты и меня не помнишь? — жалобно пищит она.

— А ты откуда знаешь, что Сонечка ничего не помнит? — усмехаюсь я.

Больше участвовать в этом цирке мне не хочется, и я направляюсь к двери:

— Не буду вам мешать. Продолжайте строить планы, как меня обанкротить, дальше!

Я притворно им салютую и выхожу из палаты.

Тут же звоню Мише. Хоть на часах уже почти десять, но друг сразу поднимает трубку.

— Можно как-то добраться до камеры, которая установлена в палате Сони? — спрашиваю я, чуть отойдя от двери.

— Сейчас наберу Рената и дам ему это задание. Клиника на Патриках?

— Да. Там сейчас в палате Клара. Мне нужно знать, о чём они говорят.

— Боишься, что они начали планировать вторую подставу? — фыркает, едва сдерживаясь, Миша.

Ему смешно! А я весь на нервах и полон злости!

— Найди мне запись! — рычу я и выхожу из клиники.

Через час, когда я уже добираюсь до квартиры, Миша перезванивает:

— Тебе это выйдет в копеечку, все же частная клиника, но повезло, что и там у Рената связи. Завтра после обеда получишь запись за последние двенадцать часов.

Как же я счастлив быть на свободе, принять ванну, выпить чашку хорошего чая и лечь спать на люксовой постели!

Утром первым делом я еду в офис.

Бумаги на тендер сдали без меня, но результатов ждать ещё пару дней. Мне остается надеяться, что моя компания, несмотря ни на что, победит.

Для этого я делаю пару звонков, тем самым сообщая, что я на свободе и в деле.

По разговору я пока не могу понять, рады ли меня слышать, и очень надеюсь, что люди, которые поставили на меня, не испугались.

А потом отправляюсь в больницу к жене.

— Как тебе спалось, дорогая? — спрашиваю я.

Соня сидит на подоконнике с чашкой в руках и смотрит в окно.

Услышав мой вопрос, она не смотрит в мою сторону, но всё-таки отвечает:

— Я не знаю, где мой дом, но я хочу домой. Мне тут не нравится.

Я хмыкаю:

— Сейчас я поговорю с врачом — и решим.

Сам же выхожу из палаты, звоню Мише и прошу сейчас же просмотреть вчерашний ночной разговор моей драгоценной супруги с Кларой.