Босс напрокат для строптивой пышки - Лея Фрост

— Карина? Твоя бывшая?

— Она не просто бывшая. Она дочь маминой подруги. Мама мечтала нас поженить. Когда я порвал с Кариной, это был скандал. А теперь она, видимо, решила разузнать, кто такая «новая девушка Марка».

— И что ты сказал?

— Что я счастлив. И что в субботу она сама всё увидит.

Я отложила вилку.

— Марк, может, мне не идти? Если твоя мама уже предубеждена...

— Нет. — Он взял мою руку. — Ты пойдёшь. Потому что ты — женщина, которую я люблю. И если мама этого не примет — это её проблемы, не твои.

— А если она меня возненавидит?

— Она тебя не возненавидит. Ты неотразима.

— Я серьёзно.

— Я тоже. — Он поцеловал мою ладонь. — Варя, я всю жизнь играл по чужим правилам. Делал то, что ждали. Встречался с теми, кого одобряли. Хватит. Теперь я живу для себя. И для тебя.

Я смотрела на него и думала: вот оно. То, чего я боялась. Настоящее испытание. Не просто притвориться парой перед родственниками — а войти в его мир. В мир благотворительных ужинов, светских сплетен и матерей, которые хотят видеть рядом с сыном модель, а не пышку.

— Хорошо, — сказала я. — Я пойду.

— Умница. — Он улыбнулся. — И знаешь что?

— Что?

— Надень то самое вишнёвое платье. То, в котором ты была на нашей первой «репетиции». Когда ты в нём, у меня отшибает мозг. Это поможет.

Я рассмеялась, но смех получился нервным. Суббота обещала быть интересной.

Благотворительный ужин проходил в старинном особняке на Пречистенке — с лепниной, хрустальными люстрами и официантами в белых перчатках. Когда мы подъехали, у входа уже толпились гости: дамы в вечерних туалетах, мужчины в смокингах, вспышки фотокамер. Я вцепилась в руку Марка так, что побелели костяшки.

— Дыши, — шепнул он. — Ты самая красивая здесь.

— Ты говорил, это камерный ужин, — прошипела я. — А тут пресса!

— Это мама. Она любит прессу.

— Замечательно. Просто замечательно.

На мне было вишнёвое платье — то самое, в котором я впервые решилась показаться ему красивой. Рита поколдовала над ним, подогнала идеально по фигуре, и теперь оно сидело как влитое, подчёркивая грудь, талию и мягкие изгибы бёдер. На плечи я накинула шёлковую шаль — не столько для тепла, сколько для ощущения защищённости.

— Марк, дорогой!

К нам направлялась женщина, и я сразу поняла, что это она. Та самая мама. Высокая, стройная, с идеальной укладкой и ледяным взглядом голубых глаз. Одета в серый шёлк, который, я уверена, стоил больше, чем моя месячная зарплата. Рядом с ней шёл седовласый мужчина с военной выправкой — вероятно, отец Марка, про которого он почти не рассказывал.

— Мама, папа, — Марк слегка поклонился. — Позвольте представить: Варвара Снегирёва. Моя девушка.

Я улыбнулась самой обаятельной улыбкой, на какую была способна.

— Очень приятно познакомиться.

Мать Марка — Елизавета Андреевна — окинула меня взглядом. Это был не просто осмотр. Это была инспекция. Оценка. Рентген. Я чувствовала, как она подмечает каждую деталь: мои пышные бёдра, полную грудь, круглые щёки, отсутствие дизайнерских украшений.

— Здравствуйте, Варвара, — произнесла она холодно, но вежливо. — Марк нам мало о вас рассказывал.

— Я тоже о вас мало слышала, — не удержалась я.

Марк сжал мою руку — то ли предостерегающе, то ли одобрительно. Елизавета Андреевна едва заметно поджала губы.

— Что ж, — сказала она, — проходите. Ужин сейчас начнётся.

Мы прошли в зал. Я старалась держать спину прямо и не спотыкаться на каблуках. Марк наклонился к моему уху:

— Ты молодец. Первый раунд за нами.

— Она меня ненавидит.

— Она ещё не знает тебя. Узнает — и полюбит.

— Ты оптимист.

— Я реалист. Просто идём дальше.

Стол, за которым нас усадили, был сервирован так, что я побоялась прикоснуться к приборам. Слишком много вилок. Слишком много ножей. Марк незаметно показал мне, какую брать первой, и я была ему бесконечно благодарна.

Гости за столом поглядывали на меня с любопытством. Я узнала пару лиц из деловых новостей, одну известную телеведущую и какого-то чиновника. Чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег.

— Варвара, — Елизавета Андреевна сидела напротив и смотрела на меня поверх бокала с шампанским, — расскажите о себе. Чем вы занимаетесь?

— Я графический дизайнер. Работаю в агентстве Марка.

— В агентстве? — она приподняла бровь. — То есть вы его подчинённая?

— Варя — один из лучших дизайнеров в городе, — вставил Марк. — Агентство держится во многом на ней.

— Я не сомневаюсь в её профессиональных качествах, — Елизавета Андреевна даже не взглянула на сына. — Я спрашиваю о другом. Варвара, ваша семья? Кто ваши родители?

— Мама — преподаватель музыки. Папа... папа умер, когда мне было пятнадцать. — Я старалась, чтобы голос звучал ровно.

— Примите мои соболезнования.

— Спасибо.

— А ваша мама... она довольна вашим выбором? Тем, что вы встречаетесь с начальником?

Я почувствовала, как внутри закипает злость. Она что, намекает, что я с Марком ради денег?

— Моя мама считает, что Марк — замечательный человек, — сказала я, глядя ей прямо в глаза. — И она рада, что я счастлива. В отличие от некоторых матерей, которые, кажется, предпочли бы видеть рядом с сыном кого-то... более фотогеничного.

За столом повисла тишина. Марк поперхнулся вином. Елизавета Андреевна побледнела.

— Вы дерзкая, — произнесла она.

— Это у нас семейное, — я улыбнулась.

И тут случилось неожиданное. Отец Марка, который до этого молчал, вдруг хмыкнул и поднял бокал.

— Мне нравится эта девушка, — сказал он. — У неё есть характер.

— Александр! — шикнула Елизавета Андреевна.

— А что? — он пожал плечами. — Ты же сама говорила, что Карина была пресной, как овсянка на воде. А у этой есть огонь.

Я перевела взгляд на Марка. Он смотрел на отца с таким изумлением, будто увидел привидение.

— Папа...

— Что, сынок? Думал, я ничего не замечаю? — Александр Владимирович отпил виски. — Твоя