Любовь Шрама. Расплата за прошлое - Саня Сладкая
— Ну, ты и ляпнул. Дело этой бабы будет висеть на тебе пожизненным клеймом до тех пор, пока я не получу, что хочу.
— Предположим, она отдаст деньги. И что потом?
Задаю вопрос, хотя, итак знаю ответ.
— А потом она ответит за то, что убила моего сына. Ее никто не отпустит, ты ведь понимаешь? Но, это уже не твое дело. Как только ты все узнаешь, можешь считать, что мы квиты. Я оставлю тебя в покое. Неплохая цена за одну крохотную услугу, да?
— Хорошо. — Я шумно сглатываю слюну и чешу затылок, — я приеду через два часа, но не обещаю, что что-то получится.
— Придется постараться, Шрам. Второй ошибки я не прощу, это твой последний шанс навсегда выйти из игры. Понял?
Не дожидаясь ответа, Крет сбрасывает вызов, а я продолжаю смотреть перед собой невидящим взглядом. Значит, избежать проблем — не получится. Она вернулась, и тем самым запустила смертельный механизм. За маской высокомерной бизнес-леди по-прежнему скрывается наивная дурочка, которая залезла головой в самое пекло и мгновенно подписала себе приговор.
Но я знал, что так будет, поэтому — подготовился.
Набираю номер друга и прижимаю трубку к уху. Длинные гудки. Надеюсь, Димон не валяется где-нибудь в гостинице на полу в собственных рвотных массах.
— Здарова, Ян! — отвечает он, когда я уже почти теряю терпение, и хочу сбросить вызов, — ты знаешь, когда звонить. Я собрался на тусу, поедешь со мной? Там такие телочки, закачаешься!
— Туса отменяется. Тащи свой зад ко мне, будем действовать по нашему плану.
— Ты сейчас серьезно? — в голосе Димона слышится недоверие, — твоя неуловимая вернулась?
— Хуже. — Я, наконец, начинаю чувствовать, как ко мне возвращается уверенность, — ее поймал Крет, а это значит, что мы будем действовать по плану Б. Нам достается самый худший вариант.
Глава 2 Василиса
Я думаю о своей вилле на берегу моря. Хотя, в моей ситуации о море нужно думать в последнюю очередь. Сейчас нужно думать о спасении своей души. Помолиться, например, перед смертью, и попросить прощения у всех, кто меня знал.
С трудом заставляю себя подняться с холодного пола, и, придерживаясь за холодную стену, тащу тело к грязному дивану. Я так замерзла, что хуже уже не будет — ну какое мне дело до клопов, если все равно жить осталось считанные минуты?
Ну, может не совсем минуты, но все равно, я — не жилец. А раз так, то унесу с собой в могилу все пароли от кошельков и крипты. Хотя, они могут их получить, раз так сильно хотят: я давным-давно перевела средства на другие счета. Пока будут проверять, это может дать небольшую передышку, и еще вчера я была бы ей безумно рада.
Но сегодня, я прозрела и думаю, что лучше умереть как можно быстрее, чем сидеть в подвале с плесенью и живностью, и в итоге — все равно попрощаться с жизнью. Боже…
Осторожно присаживаюсь на край отсыревшего дивана и обнимаю себя за плечи. Становится немного теплее и спокойнее. Но, я знаю, что это — ненадолго. Хмуро смотрю в угол комнаты, туда, где стоит кривой ночник на ножке.
Сколько прошло дней? Точно не один. Два? Три? Прежде чем швырнуть меня сюда, эти гады забрали не только мой сотовый, но и наручные часы. Я знаю, что дело не только в деньгах, и прекрасно помню разговор отморозков на лестнице. Я помню его так хорошо, словно это было вчера.
Я застрелила Штыря — сына Крета. И этим все сказано.
Сейчас мне почти не страшно. Я столько раз плакала, что выплакала со слезами все эмоции. Вместо настоящей меня осталась бездушная, пустая оболочка.
Меня схватили прямо возле фирмы «МареноВ» — грубо затолкали в черный джип и привезли в частный дом на окраине. Глаза никто не закрывал, потому что знают, что я никогда не вернусь обратно в город.
Получается, мне нужно подождать, когда им надоест со мной возиться, и тогда все закончится очень быстро. Все произойдет как в самых страшных кошмарах. И самое ужасное то, что я ничего не смогу изменить.
Лязгает железный засов у двери, и я испуганно отползаю в противоположный угол дивана, поближе к стене. Это точно не Крет. Он потерял ко мне интерес в первый же день, когда с брезгливостью осмотрел разбитое лицо. Этот напыщенный хлыщ, явно относится к утонченным ценителям высокого искусства, и не выносит вида крови.
Зато его преданные отморозки привыкли делать всю «грязную» работу с превеликим удовольствием.
В комнату заходит высокий мужчина, и на несколько секунд замирает в проходе. Я не сразу вижу его лицо, потому что свет из коридора заливает помещение так, что видны только очертания силуэта.
Но, когда мужчина делает шаг вперед, я изумленно отшатываюсь в сторону и не могу поверить глазам. Передо мной стоит Ян!
Мы не виделись чуть больше года, но он ничуть не изменился. По-прежнему похож на угрюмого, недоверчивого мужлана с пронзительным взглядом. Смотрю на шрам, который тянется через все лицо, и в уголках глаз, против воли скапливаются слезы. Мне хочется, чтобы он исчез, но он стоит передо мной, широко расставив ноги. Выходит, я оказалась права, и Ян — работает на Крета. Это значит, что он такой же, как они!
— Ты что с собой сотворила? — спрашивает он хрипло, и хмурит брови, — как можно стать такой тощей всего за двенадцать месяцев?
Смотрю на Яна как на идиота, и ничего не отвечаю. Этот придурок — в своем репертуаре. Ведет себя так, будто мы встретились где-нибудь на улице или в магазине. Становится так обидно, что я громко шмыгаю носом и отворачиваюсь.
— Зачем вернулась, Василиса? Посмотри на меня!
Я упорно делаю вид, что ничего не слышу. Неужели он думает, что стану с ним разговаривать⁈ Предатель. Убийца. Ничтожество. Мы столько времени