Мэри Бакстер - Все наши завтра

– Да, очень, – рассмеялась Брук, – вы были беспощадны, как надсмотрщик на плантации. Вам никто этого не говорил? Но у меня нет слов, чтобы сказать вам, как мне понравился этот день!

– Я рад, – охрипшим от волнения голосом произнес Джим и пожал ее руку. – У меня еще много таких идей. Выбор за вами.

Подошедший официант прервал их разговор, и весьма кстати. Брук высвободила руку из ладоней Джима.

– Пожалуйста, Джим, сделайте заказ. Я хотела бы попробовать что-то из национальных блюд этого острова. Выберите на свой вкус.

Поразмыслив, Джим остановился на традиционном блюде саймин. Это, объяснил он Брук, лапша с овощами, травой махи-махи и нежнейшим рыбным филе. Все это запекается в жидком бездрожжевом тесте на открытом огне. В качестве десерта были выбраны мелко нарезанные кусочки ананаса и взбитые сливки.

Брук и Джим мало говорили за едой, которая была настолько вкусной, что Брук, к собственному удивлению, съела все. Подали еще напитки, а потом Джим, подозвав официанта, расплатился чеком. Выйдя из ресторана, они ждали, пока подадут машину Джима.

Хотя весь день они общались по-дружески, Брук почему-то опасалась, что Грегори пригласит ее к себе домой, – он ведь потратил на нее столько времени и денег. Возможно, она была несправедлива к нему, но тревога не проходила.

Когда Джим затормозил у дома Лоусонов и повернулся к Брук, она едва удержалась, чтобы тут же не открыть дверцу и выскочить из машины. Она вспомнила, как на этом же месте остановил автомобиль Эшли, и перед ее глазами возникло его сильное красивое лицо. Судорожно сглотнув, девушка постаралась взять себя в руки, пока окончательно не показалась Джиму непроходимой дурой.

Тот заметил, как внезапно переменилась Брук, но ничего не сказал. Он просто смотрел на нее, нахмурившись, с некоторым удивлением, а потом взял ее руку и поцеловал.

– Пожалуйста, Джим, – прошептала Брук, – мне бы хотелось, чтобы мы остались просто друзьями.

– Мне казалось, мы уже друзья. – В его интонации прозвучало нечто похожее на снисходительность. Он продолжал поглаживать ее руку.

– Это все, что может быть между нами, – вздохнув, сказала Брук и решительно, но осторожно высвободила руку.

– Почему?

– Потому что к большему я сейчас не готова. Слишком много было испытаний в последнее время. Не стану утруждать вас подробностями. Но другу я была бы рада, если вас это устраивает.

– Ладно, Брук. Пока обойдусь этим. Вы сами дадите мне знать, когда передумаете. Я буду ждать.

Повернувшись на сиденье, он поцеловал ее в щеку, а затем вышел из машины и, обойдя ее, открыл дверцу для Брук.

Проводив девушку до двери, он поднял ее лицо за подбородок и нежно произнес:

– Возможно, позже.

После этого Грегори сел в машину и уехал.

Брук понимала, что мужчина разочарован и, быть может, даже зол на нее. Но она не собиралась чувствовать себя виноватой и тем более извиняться перед ним.

Войдя в дом, она заметила свет в малой гостиной. Там был Джонатан. Он сидел со стаканом в руке, взгляд его был устремлен в пространство.

– Это ты, Брук?

– Конечно, я. А кого ты ждал в полночь?

– Ты одна? – продолжал он расспрашивать, не замечая сарказма в ее голосе.

– Одна, а что?

– Войди и посиди со мной минуту.

– Хорошо, но только минуту. Я устала, а ты, как всегда, слишком много выпил.

– Не вздумай опекать меня. Я только хотел тебе сказать, что в полдень заходил Эшли, он надеялся повидать тебя. Грэм был более чем расстроен, когда я ему сообщил, что ты уехала с Джимом Грегори осматривать достопримечательности города и окрестностей. Он уже слышал о Грегори и о ваших встречах на теннисном корте.

Брук почувствовала, как кровь отлила от ее лица. Она ждала появления Эшли, но не такого, и понимала, что рано или поздно ему станет известно о ее встречах с Джимом. Но лучше было бы, если бы она сама ему об этом рассказала.

– Что точно он сказал? – нерешительно спросила Брук брата.

Джонатан нахмурился, вспоминая.

– Прежде всего дал понять, что дьявольски ревнует тебя к Грегори, но когда я объяснил, что ваши встречи связаны с теннисом, ревность сменилась озабоченностью. Он минут двадцать расспрашивал меня о твоих тренировках. Понятия не имею, откуда он о них узнал. Должно быть, в теннисном клубе.

Брук сделала все, чтобы голос ее не выдал.

– Не думала, что ты будешь говорить с Эшли о Джиме или еще о чем-нибудь подобном.

– По его реакции я понял: у него есть что тебе сказать.

– Не сомневаюсь, – съязвила Брук. – Чтобы все прояснить, скажу, что сегодня мы не играли в теннис с Джимом Грегори. Он показывал мне город. Так что нечего устраивать из-за этого шум.

Брук не на шутку расстроилась. Во-первых, они не увиделись с Эшли. Какая-то часть ее существа хотела этого, хотя другая была вне себя от предположения, что он может вообразить себе, будто она все время разлуки просидела дома в ожидании встречи. Но тем не менее ее обрадовало то, что он помнил, думал, ревновал, беспокоился о ней…

Джонатан прервал ее размышления:

– Зачем, черт побери, надо было уезжать с Грегори, если ты знала, что сегодня возвращается Эшли? Что у вас двоих на уме?

Пьяные вопросы брата рассердили Брук. В таком состоянии он, как всегда, не способен был разумно мыслить.

– Не хочу обсуждать это сейчас, – оборвала она Джонатана. – Увидимся утром.

С этими словами Брук поднялась к себе в спальню и тихо закрыла дверь на ключ. В постели она дала волю слезам.

Хотя день был длинным, насыщенным впечатлениями и она очень устала, Брук не могла уснуть.

Девушка плакала до тех пор, пока не иссякли слезы. Ложась в постель, она на всякий случай приняла пару таблеток аспирина, а через час еще две. В конце концов, одурманенная, она уснула, а когда проснулась был уже двенадцатый час.

Заставив себя подняться с постели, Брук, спотыкаясь, прошла в ванную и, быстро ополоснув лицо водой, почистила зубы. Возможно, когда она выпьет кофе, то почувствует себя лучше.

Брук была уверена, что причина ее недомогания отнюдь не в физической перегрузке, но все же решила, что ей, пожалуй, пора показаться врачу в Гонолулу, которого ей рекомендовал ее доктор в Хьюстоне. Тем более что она обещала Энн сделать это. После аварии нужно было проходить регулярные обследования, чего Брук давно не делала. А сейчас это стало особенно важно, ведь она собиралась серьезно играть в теннис. От физического состояния зависело ее возвращение в большой спорт. Напряженные отношения с Эшли Грэмом и странное поведение брата отнюдь не способствовали бодрости и сохранению душевного равновесия.

Принимая душ, Брук гадала, позвонит ей Эшли сегодня и попытается ли он увидеть ее. Когда она вспомнила о том, как он разгневался, узнав, что у нее свидание с кем-то другим, сердце Брук учащенно забилось. Что это значит? Неужели она может всерьез интересовать такого мужчину, как мистер Грэм? От полного разброда мыслей кружилась голова.