Сломанные судьбы - Эля Эн

— Мам! Ты папу будешь колмить? Он же с лаботыплишел!

Поле боязливо на меня поглядывает.

— Конечно, если он хочет, — произносит наконец.

— Хочу, — отвечаю.

А сам на женушку смотрю.

Полина очень даже ничего. Стройная, миловидная, с пухлыми губками и охрененной фигурой. А в этом платье — так вообще соска. Веду взглядом по изгибам тела, и до меня доходит, что я не видел ее абсолютно голой. Ничего, с этого момента она будет спать со мной только обнаженной.

Полина ставит на стол тарелку с картофелем и курицей. Дополняет все салатом из овощей. Все довольно просто. Пахнет домашней едой, которую я не ел много лет. Женя никогда не готовила, мы заказывали доставку из ресторанов.

Отправляю первый кусочек в рот, и едва удерживаюсь от восхищенного мычания. Вкусно. Поля отводит глаза.

Сидим некоторое время за столом, как почти нормальная семья. Дашенька начинает зевать.

— Спать, — наконец тихо говорит.

— Идем, бусинка, — Поля уводит дочь. Я бросаю ей вслед:

— В мою комнату придешь, как ребенка спать уложишь.

Кивает, и я чувствую, как она внутренне съеживается.

Сижу за столом и смотрю в окно. Долго. Обдумываю, что буду делать дальше. Потом встаю и отправляюсь к себе.

Я успеваю принять душ и вернуться в свою комнату, когда раздается стук в дверь.

Смотрю на часы: прошло полчаса.

— Входи.

Она заходит в комнату с виноватым вином. На меня не смотрит. Глядит в пол.

На ней надет халат, который прикрывает все. Все желаемое. Я же стою в одном полотенце на бедрах.

— Раздевайся.

Не реагирует.

— Мне кажется, ты сказала, что будешь делать все, что я тебе скажу! М? — делаю к ней шаг. — Снимай это! И смотри на меня.

Поднимает на меня испуганный взгляд. Развязывает узел, распахивает халат, и тот падает к ее ногам.

Гладкие линии ее бёдер настолько прекрасны, что невозможно оторвать глаз. Мне нравится ее обнаженное тело. Небольшая грудь, плоский живот. Рассматриваю ее дальше, и во мне разгорается желание. Я хочу взять ее прямо сейчас.

Ей становится тяжело дышать. И из-за этого грудь ее вздымается и опускается все сильнее.

— Ближе, Полина.

Делает шаг, затем еще один. И вот она уже в моих руках.

— Не бойся.

— Дамир… — шепчет глухо. — Прошу, не делай мне больно.

Она боязливо смотрит на меня.

Провожу большим пальцем по ее скуле, берусь за ее подбородок. Отвечаю обманчиво мягким тоном:

— Не буду. Я тебе сделаю приятно. Ты будешь извиваться подо мной. И просить меня повторить. Поцелуй меня, — добавляю после короткой паузы.

Она слегка склоняет голову набок, прожигая недоверчивым взглядом. Потом прикрывает глаза, становится на носочки, тянется ко мне. Касается губами моих губ, сама вся дрожит. А меня как будто разрядом тока пробило от ее прикосновения.

Я обнимаю ее крепче, скольжу обеими руками по ее бархатному стану. Проникаю языком в ее сладкий ротик, углубляю поцелуй, ловлю ее язык и начинаю его посасывать. Она мычит.

Веду ее к кровати и медленно укладываю на спину. Разрываю поцелуй.

— У тебя были мужики? — спрашиваю.

Глазками хлопает, ртом воздух хватает.

— Нет. Ты единственный, — на выдохе произносит.

Надеюсь, что на моем лице не отразилось то, что я почувствовал, услышав это.

— Дыши, не вздумай отключаться.

Раздвигаю ее ножки, устраиваюсь возле заветной дырочки, провожу головкой члена по складкам и медленно толкаюсь в ее влажную щелку. Она вся течет.

Полина замирает.

— Смотри на меня, кошечка, когда я буду тебя трахать. Не плачь, я тебя не обижу.

После пары медленных толчков начинаю в нее вдалбливаться более жестко и неистово. Полина прикусывает губки и закатывает глаза. А меня штырит от этого вида.

Опускаюсь к ее соскам и облизываю их по очереди. Выхожу из нее и рывком поворачиваю ее к себе спиной и ставлю на колени.

— Скрести ножки и прогнись, — говорю ей и кладу ладонь между ее лопаток.

Другой рукой отвешиваю ей шлепок по попке и снова вторгаюсь в ее киску — за новыми ощущениями. Мне так хорошо в этой маленькой сучке, что яйца щемит.

Давлю на ее поясницу сильнее. Прогибается, как кошка, а я зверею. Блять, что за стерва такая? Она же мужикам могла яйца крутить, как ей надо.

— Дамир… — срывается с ее губ.

— Повтори мое имя, Полина! — рычу и сильнее сжимаю ее бедра.

— Дамир…

Чувствую, как все сжимается у нее внутри. Делаю еще несколько толчков, потом достаю член и заливаю ее ягодицы спермой, размазываю вязкую жидкость по круглой попке и шлепаю несколько раз.

— Трахать буду всю ночь, — озвучиваю свое решение.

Зашла мне по полной. Дурею от нее. Ведьма!

Потом мы отправляемся в душ, и я имею свою женушку там. Потом еще разок — в постели. Полина, измотанная, с закрытыми глазами неподвижно лежит на скомканных белых простынях. Мне кажется, что она вот-вот уснет. Но тут она вдруг вздрагивает, вскидывается. Хочет подняться.

— Куда собралась?

— В свою комнату, — робко говорит.

— Спишь в моей постели.

Укладываю ее обратно, притягиваю к себе.

— Спи, Полина. — целую в висок.

Полина

Лежу в постели со своим кошмаром. Внутреннее состояние: я разбита. Он узнал мою тайну, и теперь я до чертиков боюсь, что он попросту заберет мою Дашеньку. Ради нее я буду терпеть лаже его грязные домогательства. Хотя… трудно назвать грязными домогательствами то, что он со мной вытворял. Этот красивый, грубый, опасный мужчина довел меня за последнюю ночь до оргазма много раз.

С трудом разлепляю глаза. Все тело ужасно ломит. Оглядываюсь по сторонам

Спальня Дамира выдержана в спокойных, сдержанных тонах: светлые стены, строгая серая мебель. Несколько мгновений еще я лежу, рассматривая то, что находится в комнате. Потом оборачиваюсь и… не нахожу рядом своего мучителя. Постель пуста.

Вскакиваю. Бегу к двери, хватаюсь за ручку и тут же останавливаюсь, сообразив: я ведь совершенно раздета.

Ищу взглядом свой халат и не нахожу. Зато вижу белую мужскую рубашку на стуле. Хватаю ее, торопливо застегиваю несколько пуговиц. Вылетаю из комнаты, забегаю к Дашеньке.

— Даша? — зову.

Постель пуста.

— Нет! Быть не может! Он ее забрал.

Паника накрывает меня с головой. И только спустя время я снова начинаю слышать. Слышу голосок дочери из кухни. Бегу туда и останавливаюсь посередине комнаты. Даша сидит за столом и ест блинчик, а Дамир стоит у плиты с лопаткой и ловко переворачивает следующий. На мои глаза навернулись слезы.

— Мама! Доблое утло! — радостно говорит доченька.

Сталкиваюсь с тяжелым взглядом