Вне подозрений - Юлия Резник
Подолгу торчал у Мирона, помогая ему готовиться к поступлению. И охотно возился с Тимуром, когда тот родился.
Заставляя меня вынырнуть из своих воспоминаний, во дворе сигналит машина.
— О. Ты смотри, Глеба батек подвез… — удивляется Мирон, выглядывая в окно. Я почему-то бросаю виноватый взгляд на Максута и пулей выбегаю во двор.
За этот год мой бывший муж будто поседел. Осунулся немного. И, что самое странное, так ни с кем и не сошелся. Мне его жаль, да… Я говорила. Но, честно говоря, если бы мне предложили повернуть время вспять, я бы ни за что не вернулась в ту жизнь. Максут показал мне другую. И она мне, не буду скрывать, нравится гораздо-гораздо больше. Я чувствую себя на сто процентов женщиной. Любимой женщиной. Желанной. И защищенной.
— Привет, — киваю я, выходя на крыльцо.
— Привет.
Сашка избегает смотреть мне в глаза. Глеб чмокает меня в щеку и вытаскивает сумку из багажника.
— Ты проездом? Или зайдешь на кофе? — предлагаю я скорее из вежливости.
— Да нет. Я только Глебандия подкинул. Ты хорошо выглядишь, Зуль. Тебе… кхм… на пользу это все, — неопределенно машет рукой. И ведь не поспоришь.
Я киваю и торопливо отпрыгиваю, чтобы меня не ударила открывшаяся было дверь. На пороге Максут. И Сашка тут же линяет, пробубнив какое-то невнятное приветствие.
— Ну, и чего он хотел?
— Да ничего, — фыркаю. — Завез сына.
Я прохожу в так и не запертую дверь. Молоко прибывает. И одного кофе мне мало. Хорошо бы было поесть. Но до кухни не дохожу. Максут подталкивает меня к лестнице.
— Эй, ты куда?
— Пойдем, — негромко говорит Максут мне в ухо. — Надо кое-что глянуть.
Лестница остается позади, Максут толкает меня в сторону спальни и захлопывает за нами дверь.
— Да что глянуть-то? — удивляюсь я.
— Так ли ты сладко кончаешь, как я помню, — шепчет этот гад, задирая на мне платье.
— Постой! — пищу я. — Постой. Что на тебя нашло? Ты что, меня к Сашке ревнуешь?!
— Вот еще. Не говори ерунды, — шипит, погружаясь в меня резким толчком.
— Ревнуешь, — стону я с довольным смешком. И мягко его сжимаю. Максут стонет в ответ. Снизу доносятся знакомые голоса. А мы, сбежав ото всех, урываем возможность просто побыть друг с другом…
Конец