Притворись её мамой - Зоя Астэр

Водитель садится за руль и заводит мотор.

— Мне нужно домой… — шепчу, когда машина трогается с места.

Отец малышки игнорирует мои слова.

Он тянется к моим коленям и, не торопясь, расправляет складку, собравшуюся на кружеве.

В животе появляется странное тяжёлое ощущение.

— Послушайте…

— Мы плохо расстались, — перебивает меня мужчина. — Возможно, в этом не только твоя вина, признаю… Но разве ты не жалеешь, что в твоей жизни нет её?

Мы оба опускаем взгляд на малышку, кажется, успевшую заснуть у меня на руках.

Не понимаю почему, но у меня на глазах снова появляются слёзы.

— Я не её мама… — шепчу едва слышно.

Не понимаю, как человек, очевидно сделавший моей сестре ребёнка, может не видеть, что перед ним сейчас не она!

Мы не близняшки… Да, похожи, но не настолько же!

Абсурд какой-то… Он что, не смотрел на неё, пока они… Как такое возможно?

— Да, сейчас ты не её мама, — мужчина утыкается затылком в подголовник, прикрывает глаза и трёт веки пальцами. — Это моя вина. Я думал, Ане будет лучше без такой… как ты…

Открываю рот, чтобы возразить, но натыкаюсь на такой злой взгляд, что слова застревают в горле.

— Но она тоскует… оказывается, ты ей нужна… — с раздражением продолжает он. — Так что ты станешь её мамой, Лика. Хочешь того или нет. Для дочери я и луну с неба достану.

________________________________________

*Вставайте, сыны Отечества,

Настал день славы!

Против нас поднят

Кровавый флаг тирании.

(Первые строки «Марсельезы»)

4

Мы едем по вечернему городу в неизвестном для меня направлении. И я всё ещё держу на руках заснувшую малышку.

Её зовут Аней…

А имени её отца я до сих пор не знаю. Охрана обращалась к нему как-то, но я не запомнила…

Кусаю губу от волнения. Что будет дальше? Может, попробовать ещё раз объяснить, что я не Лика?

Или пригласить его к нам, чтобы увидел там сестру?

— Она заснула. Можешь отдать её мне, — говорит отец девочки.

Качаю головой.

— Мне не тяжело.

Боюсь, что малышка проснётся и снова начнёт плакать. Пусть лучше ещё отдохнёт.

Мужчина задумчиво смотрит на дочку, спящую у меня на руках.

Такой суровый… Даже сказать что-то страшно…

— Я знал, что нельзя разрешать ей участвовать в этом глупом показе… — говорит он с досадой. — Но она так просила… В гостях у Фимы, владелицы салона, увидела эти маленькие платья и просто загорелась ими. Всё твердила и твердила о них… Я не смог отказать.

— А что плохого в показе? — решаю уточнить я.

Не понимаю, зачем ограничивать девочку, если ей хочется почувствовать себя принцессой в красивом платье.

— Не хочу, чтобы она стала похожа на тебя, — резко выдаёт отец Ани.

Эти слова обжигают, как пощёчина.

Прикусываю губу и отвожу взгляд. Какой грубый…

Понимаю, почему Лика могла прекратить с ним общение, но при чём тут дочка? Почему она бросила и её, как утверждает этот тип?

Или всё-таки это огромное недоразумение, и моя сестра не имеет никакого отношения к этому ребёнку…

— Не надо было ей вообще о тебе говорить, — добавляет мужчина. — И фото твоё показывать не стоило.

Он достаёт из кармана телефон, разблокирует экран и заходит в галерею.

Поворачивает ко мне мобильный.

Кажется, у меня даже рот приоткрывается от шока.

Всё-таки Лика… С фотографии на меня смотрит именно она. Не узнать невозможно. И на её руках лежит младенец, завернутый в розовое одеяльце.

Как же так…

Получается, сестра оставила своего ребёнка?

Мне становится очень горько.

— Аня просит показать это фото каждый вечер перед сном. У неё сложился такой ритуал. Желает фотографии мамы спокойной ночи, а потом желает сладких снов себе от твоего имени.

Это очень грустно.

Я опускаю глаза и с жалостью смотрю на малышку.

— Всё не так, как вам кажется, — говорю я. — Возможно, у Лики были причины, она не могла вот так…

— Хватит! — обрывает меня мужчина. — Не нужно водить меня за нос, Анжелика. Не испытывай моё терпение.

— Вы всегда слышите только себя? — с раздражением спрашиваю я.

Взгляд мужчины мрачнеет. И лицо его суровеет прямо на глазах.

— Не нужно играть со мной в игры… — медленно растягивая слова, произносит он. — Лучше послушай, что я готов тебе предложить.

— Но…

— Ежемесячная зарплата в обмен на внимание к ребёнку с твоей стороны. И крупная благодарность раз в год. Премия за старания, так сказать…

— Э-э-э…

— Мало? Хочешь аванс? Не наглей, Лика. Судя по сумочке со сломанной молнией, ты не слишком-то шикарно жила эти четыре года.

— А можно без хамства? — огрызаюсь я.

Просто, это уж точно слишком! Меряет людей… сумками! Кто он такой вообще?

Мужчина усмехается.

— Странно… ты как будто правда изменилась… Впрочем, мы не слишком-то хорошо знали друг друга…

Ловлю его взгляд у себя на груди! Смотрит прямо в вырез платья и не стесняется!

Вспыхиваю от смущения. Вытаскиваю одну руку из-под ребёнка и прикрываю декольте ладонью.

Рядом слышится тихий, но отчётливо издевательский смех.

— Строишь из себя скромницу? Забавно… Учитывая то, как мы познакомились…

Я не знаю, как они познакомились. Но если мужчина не может отличить одну женщину от другой, то на лицо он точно особо не смотрел!

А ещё в чём-то Лику обвиняет…

— Вряд ли мы хорошо знакомы, — с сомнением говорю я.

— Ну да, — мужчина снова усмехается. — А зачем?

Действительно…

Раз уж освободила одну руку, решаю попробовать позвонить Лике. Тянусь к сумочке, которая лежит на заднем сиденье между мной и мужчиной.

Расстёгиваю молнию, которая, может, и сломана, но пока ещё ездит, и достаю телефон.

Набираю номер Лики. Жаль, что она записана у меня в телефонной книге не по имени, а просто «сестра». А то показала бы этому…

Лика не берёт трубку. Её телефон вообще оказывается отключён.

— Давай так, — говорит отец малышки, — Сейчас я попрошу водителя отвезти тебя домой. Собери вещи. А завтра за тобой приедут. Я хочу, чтобы ты пожила с Аней. По крайней мере, нужно попробовать это…

— Послушайте…

— Нет, Лика, это ты послушай. Аня устраивает скандалы каждый день. Не подпускает к себе нянь