Уравнение с двумя неизвестными - Ольга Дашкова

Система неравенств? Что это вообще такое?

Пытаюсь вспомнить вчерашний урок, но в голове пусто. Тогда я думаю о новых серьгах. Начинаю писать наугад. Переношу цифры, ставлю знак равенства. Получается полная чушь.

За спиной перешептываются, кто-то хихикает. Слышу, как Данил говорит соседу по парте: «Да она вообще в математике не разбирается». Лицо горит от стыда и злости.

Они смеются надо мной! Стою как дура, а эти ничтожества смеются!

– Садитесь, – холодно говорит Ольга Леонидовна. – Неправильно. Самарин, покажите, как решается такая система.

Новенький встает и идет к доске. Проходя мимо, тихо говорит:

– Все нормально. Бывает.

Как он смеет меня жалеть?! Мне не нужна жалость этого ботаника!

Сажусь на место, кипя от ярости. Дима берет мел и начинает писать. Быстро, уверенно, как будто играет, а не решает сложную задачу.

Справляется за минуту.

– Правильно, – одобрительно кивает Ольга Леонидовна. – Садитесь.

А потом поворачивается ко мне:

– Краснова, если так пойдет и дальше, ты закончишь четверть с двойкой. А с двойкой по алгебре можешь забыть о престижном университете.

Слова бьют наотмашь. Двойка? Я?! Не может быть! У меня никогда не бывает двоек! Папа меня убьет. А мама отправит к бабушке в деревню «подумать о своем поведении».

– Ольга Леонидовна, я… – пытаюсь что-то сказать, но слова не идут.

Что я могу сказать? Что я забила на домашнюю работу ради шопинга?

– Родителям нужно найти вам репетитора, – продолжает учительница. – И как можно скорее.

Репетитор? Как какой-то двоечнице из обычной школы?

Это унизительно. Весь класс слышит, что мне нужна помощь. Даже Данил перестает ухмыляться и смотрит с удивлением.

– А знаете что, – вдруг добавляет Ольга Леонидовна, – у нас есть отличный кандидат. Самарин, не поможешь однокласснице подтянуть алгебру?

ЧТО?!

Если раньше я думал, что унижение достигло предела, то я ошибался. Можно пасть еще ниже. Этот тихоня в дешевых джинсах будет меня учить? Меня, Мелиссу Краснову?

Класс замирает. Все переводят взгляд с меня на него и обратно. Данил открывает рот от удивления.

– Я согласен, – тихо говорит новенький. – Если Мелисса не против.

Я против! Я в бешенстве!

Но сказать это вслух – значит показать, что я боюсь какого-то провинциала. А согласиться – значит окончательно потерять лицо.

Внутри все кипит. Еще вчера я планировал поставить этого новичка на место, показать, кто здесь главный. А теперь он будет издеваться надо мной, объясняя элементарные вещи.

Это несправедливо! Я не создана для унижений! Я должна быть на вершине!

– Мелисса? – повторяет Ольга Леонидовна.

Сжимаю кулаки. Хочется встать и выбежать, хлопнув дверью. Но так будет еще хуже.

– Хорошо, – цежу сквозь зубы. – Я согласна.

– Тогда можем начать сегодня после уроков? – спрашивает Дмитрий.

После уроков? У меня планы! Бутик, косметолог…

Но выбора нет.

– Договорились, – говорю как можно более равнодушно.

Ольга Леонидовна довольно кивает и продолжает урок. А я сижу и смотрю в окно, думая о том, как быстро рушится мой мир.

Два дня назад я была неприкасаемой королевой школы. Все восхищались мной, завидовали, хотели быть рядом. А сегодня весь класс видит, как я унижаюсь.

И все из-за этого новенького!

Звенит звонок. Вскакиваю с места и спешу к выходу, пока никто не увидел, как я расстроена.

– Мелисса! – догоняет ее Катя. – Ты в порядке?

– Конечно, – резко отвечаю. – С чего бы мне быть не в порядке?

– Ну… с этим репетитором… Как-то странно получилось.

– Да ничего странного, – вмешивается Данил, подходя к нам. – Просто наша принцесса решила, что ботаник ей поможет. Хотя я мог бы…

– Ты? – перебиваю я его. – Данил, ты сам еле-еле тройки получаешь.

– Зато я не какой-нибудь заучка.

– Ерунда, – пожимаю я плечами, обращаясь к Кате. – Подтяну оценки и забуду об этом кошмаре.

Но я понимаю: забыть не получится. Что-то меняется навсегда. И причиной этих перемен становится Дмитрий Самарин.

Интересно, он понимает, во что ввязывается? Думает, все будет легко?

Ничего простого не будет, я не привыкла проигрывать. Если для того, чтобы вернуть контроль, придется учить алгебру, – выучу лучше всех.

15:47. Мелисса опаздывает на семнадцать минут.

Сижу в школьной библиотеке за дальним столом у окна, верчу в руках карандаш и пытаюсь вычислить вероятность успешной социальной адаптации после сегодняшнего дня.

P(адаптация) = f(академические способности, социальные навыки, внешние факторы)

Академические способности: 95% (почти максимум, скромность здесь неуместна). Социальные навыки: 1% (будем честны). Внешние факторы: ???

Проблема в том, что, согласившись помочь Мелиссе Красновой, я ввел в уравнение переменную с неопределенным значением. Логика подсказывает, что это была ошибка. Эмоции… Странно, но эмоции молчат. Просто где-то в груди что-то сжимается, когда я представляю ее лицо.

Иррациональная реакция. Нужно взять себя в руки.

За окном моросит дождь – капли стекают по стеклу, образуя хаотичные дорожки. Никакой системы, никакой логики. Как и в поступке, который я совершил утром.

Почему я согласился?

Варианты:

Желание помочь (вероятность 15 % – я не альтруист)

Попытка социальной интеграции (35% – логично, но рискованно)

Простое любопытство (20% – что скрывается за красивой оболочкой?)

Что-то еще… (30% – и вот эти тридцать процентов меня беспокоят)

15:52. Задержка на двадцать две минуты.

Может, она вообще не придет? Тогда можно будет сказать, что я пытался, но обстоятельства сложились неудачно. С точки зрения статистики это даже вероятно – люди из ее круга общения не привыкли держать слово перед теми, кого считают ниже себя.

Хотя утром она выглядела скорее злой, чем высокомерной. Интересно…

Нервно листаю учебник, хотя знаю каждую страницу наизусть. В Хабаровске я никогда не волновался перед объяснением материала – все было просто и понятно. А сейчас у меня потеют ладони, в животе порхают какие-то бабочки, и я не могу понять, откуда взялось это странное состояние.

Наверное, я просто боюсь, что не справлюсь с ролью учителя.

Но даже себя убедить не получается. Есть что-то еще, что-то, связанное с образом Мелиссы, растерянной и уязвимой, стоящей у доски.

– Извини за опоздание.

Оборачиваюсь. Девушка стоит в проходе между стеллажами, слегка запыхавшись. Волосы растрепались, на щеках румянец. Она выглядит… более человечной. Без той идеальной неприступности, которую демонстрировала в классе.

– Ничего страшного, – говорю, указывая на стул напротив. – Садись.

– Спасибо, – она садится, ставит на стол дорогую сумочку и окидывает взглядом мои учебники. – Боже, сколько всего… Неужели все это нужно знать?

В голосе слышится то, чего я не ожидал, – неуверенность. Мелисса Краснова неуверенна? Это все равно что увидеть треснувший алмаз.

– Не волнуйся, – говорю мягче, чем планировал. – Мы разберем только самое