Бывший. Твоя незабудка - Стася Ангелова

В первый день после катастрофы в бизнес-центре я физически готовилась к тому, что Мирон попытается забрать Стёпу силой. Опираясь на свои связи, деньги и армию юристов.

Но он выбирает тактику психологического подавления. Он просто обозначает свое присутствие. Идеально скроенное темное пальто, холодный взгляд из-за тонированного стекла. Он дает понять, что я в ловушке.

Штора со скрежетом уползает вверх. Я прохожу за прилавок, негнущимися пальцами включаю свет. Дверной колокольчик резко бьет по натянутым нервам. Мирон заходит следом.

Он заполняет собой все тесное пространство магазина. От него разит той самой энергетикой подавляющей власти, перед которой я всегда пасовала. Взгляд Мирона брезгливо скользит по дешевым пластиковым вазонам, по обшарпанной стойке кассы и останавливается на моем лице.

— Доброе утро, — сухо бросаю я, вцепляясь в край столешницы. Пульс тяжело бьется в горле.

— Паспорта, свидетельство о рождении и медицинская карта мальчика, — ровным, стальным голосом произносит Мирон. Он не здоровается. Кладет на прилавок визитку с тиснением престижной юридической конторы. — Документы должны быть готовы к полудню. Мой человек заберет копии.

Я перестаю дышать. Кажется, будто кто-то зарядил мне под дых.

— Ты не получишь его документы.

Мирон кривит губы в циничной усмешке.

— Ася, давай без дешевого театра. Ты пять лет прятала моего наследника в этой конуре. А потом очень удачно подсунула мне контракт на флористику прямо перед важным форумом. Решила набить цену перед тем, как выкатить счет за алименты? Счет принят. Но условия теперь диктую я.

— Я не знала, что заказчик — ты! — Голос срывается, выдавая мою панику.

Из подсобки появляется Зинаида Марковна. Она хмурится, замечая напряжение.

— Молодой человек, вы за цветами? Если нет, не мешайте работать.

Мирон даже не поворачивает к ней головы. Его внимание приковано ко мне — как у хищника, загнавшего жертву в угол.

— В двенадцать, Ася, — чеканит он. — Или завтра мы разговариваем в кабинете органов опеки. Выбор за тобой.

Он разворачивается и выходит в колючий ноябрьский ветер.

* * *

Вечером мы со Стёпой возвращаемся из детского сада. Сын взахлеб рассказывает, что Ванька из старшей группы научился свистеть в два пальца, а им сегодня давали запеканку, «почти как твою, мам, только с изюмом, а я изюм не ем».

Я киваю невпопад. У обочины возле «Незабудки» по-прежнему дежурит внедорожник.

Стёпа замечает машину мгновенно.

— О, это тот дядя! — Сын делает шаг в сторону парковки.

Вдоль позвоночника стекает липкая капля пота. Я резко, до хруста в суставах, перехватываю ладошку сына и дергаю его на себя, задвигая за спину.

— Мам? Мне больно!

— Прости, моя сладкая булочка, — шепчу я дрожащими губами. — Быстро иди к тете Зине. Бегом!

Я не свожу глаз с машины, пока за Стёпой не захлопывается дверь магазина. Только убедившись, что мой ребенок в безопасности, я делаю шаг к внедорожнику.

Дверь открывается. Мирон выходит на тротуар. Мы стоим друг напротив друга. Социальная пропасть между нами сейчас измеряется не только миллионами на счетах, но и моей застегнутой на все пуговицы дешевой курткой против его идеального кашемира.

— Зачем ты это делаешь? — Местоимение срывается с губ само. — Зачем ты стоишь здесь? Уходи. Просто уходи, как сказал мне тогда!

Он смотрит на меня сверху вниз. Ни капли сомнения. Абсолютная, железобетонная уверенность в моей вине.

— Разве я могу уйти, когда ты так старалась привлечь мое внимание? — хмыкает он. В его глазах — жесткость корпоративного палача. — Ты думала, я узнаю о сыне и растаю? Прощу тебе тот вечер в ресторане и чужую слюну на твоих губах?

Меня начинает трясти.

— Не было никакого ресторана!

— Хватит! — рявкает он, делая шаг ко мне. Я инстинктивно вжимаю голову в плечи. — Завтра мы едем в клинику. Делаем ДНК-тест. После этого я забираю сына из этой нищеты. А ты… Ты получишь свою компенсацию, ради которой все это затеяла.

Я отступаю назад, задыхаясь от унижения. Разворачиваюсь и бросаюсь к дверям магазина, словно за мной гонятся демоны.

* * *

Вечер выдается удушливым. Теплая подсобка магазина сейчас кажется мне картонной коробкой, которую Мирон вот-вот раздавит одним ботинком. Стёпа спит на диване, сопя в подушку. Я сижу на табуретке, обхватив ладонями чашку с остывшим чаем, и бездумно смотрю в стену.

Тишину разрывает короткая вибрация моего телефона на столе.

Номер не определен.

Я почти нажимаю сброс — старая привычка не отвечать на незнакомые вызовы. Но палец почему-то тянется к зеленой кнопке.

— Да? — говорю я почти шепотом, чтобы не разбудить сына.

В трубке слышится прерывистое дыхание. А затем — голос.

Голос, от которого у меня моментально леденеют пальцы, а в нос фантомно ударяет приторный запах ванильных духов. Перед глазами вспыхивает картинка из прошлого: темно-синее платье в горох на чужих плечах, смех и разрушенная жизнь.

— Узнала? — произносит Влада. В ее тоне нет привычной победительной насмешки, но сквозит липкая, цепкая расчетливость. — Я нашла твой номер через сайт того бизнес-форума. В списках подрядчиков.

Дыхание перехватывает. Моя тайна, моя изоляция — все рухнуло в один момент.

— Чего тебе надо? — выталкиваю я из сведенного спазмом горла.

— Не бросай трубку, Ась, — говорит сестра. Она делает драматичную паузу, словно репетировала эту речь. — Я знаю, что Мирон тебя нашел. Видела фотографии с оформления. Раз вы снова вместе и он спонсирует тебя… мне нужно приехать.

— Что? — Я не верю своим ушам.

— У мамы проблемы с кредитами из-за твоего побега тогда. Она выставила меня из дома, — тянет Влада, мастерски давя на жалость, но я слишком хорошо знаю этот фальшивый тон. — Ты же не бросишь родную сестру на улице? Мне больше некуда. Впустишь? Нам нужно обсудить, как ты нам поможешь.

Ася.

Полудень, назначенный Мироном, остается позади.

Время тянется невыносимо медленно, но никакие юристы за документами Стёпы не приезжают. Никто из органов опеки не звонит.

Эта тишина выматывает хуже прямых угроз — я вздрагиваю от каждого скрипа половицы, маниакально проверяя экран телефона. Мирон не просто давит. Он методично, расчетливо ломает меня ожиданием удара, пользуясь своей абсолютной властью.

И на фоне этой пульсирующей паники телефонный звонок Влады звучит как добивающий выстрел.

Я сижу на табуретке в подсобке, тупо глядя на погасший мобильный. Слова сестры «впустишь, обсудим, как ты нам поможешь» все еще звенят в ушах. Она думает, что я снова с Мироном. Думает, что я купаюсь в деньгах от форума.

Резкий, дребезжащий стук во