В разводе. Ты виновата в моей измене - Наташа Дух

— Гордей, мы же постоянно были вместе с тобой. Ты разве это забыл? Почему я стала для тебя плохой?

Мне нужно достучаться до ребенка. Он ошибается! В таком нежном возрасте очень внушаем.

— Только тетя Влада говорит, что любящие мамы сидят дома, заботятся о детях и слушают про их жизнь. Тебя нет постоянно дома, а я один сижу.

От отчаяния я хотела выпустить боль через крик. Андрея тоже нет дома, но Гордик почему-то этого не замечает!

— Только жизнь заставляет нас идти на работу. Когда ты вырастешь, то это поймешь. Горди, опомнись, пока не поздно. Скажи, что ты никуда не поедешь.

Я, сквозь слезы смотрела на моего ребенка. Андрей молчал, но его самоуверенное лицо хотелось расцарапать ногтями. Он знал об этом и ничего не сказал. Снова удар исподтишка.

— Нет, мама. Я все сказал. Ты мне не нужна и можешь уезжать куда хочешь.

Это была смертельная рана, нанесенная ребенком. Я еле дышала от потрясения, ничего не чувствуя от сердечной боли. Слезы иссякли. Решение пришло мгновенно.

Мне так никто и не помог встать. Я медленно поднялась и посмотрела Гордею в глаза.

— А теперь повтори мне еще раз то, что ты сказал. Только помни о последствиях. Ты маленький, но принимаешь взрослое решение. Значит, несешь ответственность за слова. Я тебя не прощу.

Есть краткий миг, когда я еще могу простить Гордея. И та пропасть, которая разделит нас навсегда. Я не прощу этих слов, несмотря на то, что передо мной стоит сын.

— Ты мне не нужна, — уверенно повторил ребенок, — я хочу быть с папой, Мишей и тетей Владой. Ты можешь уезжать и не возвращаться.

— Хорошо, — я кивнула, — будь по-твоему.

Я выкатила чемодан в коридор и с презрением посмотрела на мужа. Я скопила всю слюну и плюнула ему в лицо. Плевок шлепнулся на нос и начал стекать. Глаза Андрея налились злостью.

— Я тебя никогда не прощу за это, мерзавец. Отныне у меня больше нет мужа и сына. Живите, как хотите.

Дверь захлопнулась. Я положила ключи на коврик. Все, что у меня было, уместилось в одном чемодане. Моя жизнь была снова разрушена до основания. Я сломана.

* * *

В такси я позвонила сестре. В ее голосе издевательство. Она насмехается надо мной. После краткого разговора я услышала:

— Только, дорогая Маша, ты еще не знаешь всей правды о своем любимом Алешеньке. Ну, что хочешь узнать?

Мне не хотелось ее больше слышать, но и повесить трубку я не могла. Что она знает об Алешке? Муж меня по-настоящему любил. Если бы не гибель, мы были бы до сих пор счастливы. Наш Стасик бы вырос, и у нас был бы еще один ребенок.

— Думаешь, я поверю гадюке, которая разрушила мою жизнь?

— Дело твое, — Влада снова рассмеялась, — только тогда ты ничего не узнаешь. Пока.

— Стой, — крикнула я, — говори, что хотела сказать.

Я не могла еще отойти после разговора с сыном. В один миг я снова лишилась мужа и сына.

— Твой Алешка изменял тебя с Аней. Я их видела неоднократно у гостиницы. Каждую среду они там встречались.

Нет! Нет! Муж не мог! Он же меня любил. Только факты — вещь упрямая. Он уходил в среду поздно вечером и говорил, что идет к маме. Я недоумевала, почему именно к 19:00. А сейчас поняла причину. Альбина работала в офисе и освобождалась в это время. И потом, разве я не замечала сходство Славы с Алешей. Слепая дура.

— Это больше не имеет значения, — постаралась я говорить сухо, — Леша погиб 22 года назад.

— Ну, тебе виднее. Только я советую тебе сходить 11 октября на кладбище к Алексею. Увидишь подружку. Она навещает его до сих пор в день его рождения. Вот и задай ей вопросы. Теперь точно пока.

В телефоне послышались гудки. Я без сил положила мобильный в сумочку. Аня же не любила вспоминать этот период? Тогда почему она ходит к нему на кладбище?

Водитель помог мне вытащить чемодан, и я пошла к турникетам. Я была сломлена, пуста и каждый удар судьбы выломал опору из-под ног. Уже уезжая из Красноярска, я твердо решила, что приеду сюда через 1,5 месяца. Схожу на кладбище к мужу и все увижу своими глазами. Только как смириться с этой горькой правдой? Леша — мой первый мужчина, моя большая любовь оказался предателем. Я страдала по нему много лет, не понимая, что вся моя жизнь — сплошной комок предательства.

А потом я начну все сначала. Хотя бы попробую это сделать. Снова одна. Только теперь совсем одна.

Мария

Прошло 1,5 месяца

Я вышла из самолета и стала спускаться по трапу. Воздух был по-октябрьски холодным, но я спешила к маме. Она беспокоилась обо мне в командировке. Больше я никому не нужна. Горькая правда жизни была хуже смертельной болезни. Слез больше не было, но я поджала губы, чувствуя, что они снова хотят появиться в уголках глаз от обиды. Я отдала всю себя Андрею и сыну, чтобы ощутить безразличие. И если позиция уже почти бывшего мужа была мне понятна, то молчание и равнодушие Гордея до сих пор обижало.

Вот и такси. Больше я не поеду в столицу. Там живет Андрей и его новая семья. Туда он увез нашего сына. Не хочу больше знать их.

— Свободны? — спросила я водителя.

— Для такой красавицы даже скидку сделаю, — улыбнулся мужчина, — куда едем?

— Я замужем, — сказала я сухим, равнодушным голосом, и добавила адрес.

— Жаль. Давайте помогу с чемоданом.

Я рассматривала улицы. Уж чего мне не надо, так это новых отношений. Ни сейчас, ни потом. Интенсивная работа отнимала много эмоций и сил. Она поможет заполнить пустоту в жизни.

Через полчаса я вышла из машины. Вот и дом мамы. Теперь я буду жить здесь, и была рада, что мне не надо приходить в пустую квартиру.

Мама открыла дверь и обняла меня.

— Доченька, как я рада тебя видеть. Устала? Я обед приготовила. Проходи, Машенька.

От ее тепла и любви на глаза снова навернулись слезы. Я уже не была так зла на Гордея, хотела бы простить, если бы мой ребенок попросил прощения, и отчаянно скучала по сыну. Только я была ему не нужна. Что с этим сделать? Ничего.

— Очень устала, мамуля. Скажу Никите Ивановичу, что больше не поеду в Москву. Гордей тебе звонил? Или ты ему?

Мама поджала губы и