Бывшие. Два солнышка для Морозова. Сибирское лето - Елена Архипова

Морозов витиевато выругался и просипел, осипшим, вдруг, горлом:

— Но почему? Почему? Она ведь не была такой в юности!

— Боялась. Такие, как он, умеют запугивать. Да и ребёнок маленький, некуда было идти, — проговорил Буран отстраненно, хотя самого точно так же разрывало изнутри злостью.

Морозов резко встал, громыхнув стулом по паркету, прошёлся по кабинету, засунув руки в карманы. Потом резко развернулся к Владу лицом, спросил, не называя имени, но он был уверен, что начбез его поймет:

— Где эта падла сейчас?

— В рейсе. Через три дня вернется в свой город. Адрес знаем.

Игорь помолчал, потом всё-таки спросил:

— Можно организовать «случайную» встречу в подворотне? Наставить, так сказать, на путь истинный?

— Можно, — согласился легко Влад, — но боюсь, эта тварь не поймет. Можно и по-другому, по закону, если Алиса напишет заявление в полицию, но мы с тобой оба понимаем, что она не напишет. За столько лет не написала ни разу и сейчас вряд ли.

Морозов опять выругался и вдруг спросил:

— А когда, говоришь, он домой возвращается?

— Игорь, нет! — отрезал Буран. — Ты не имеешь права! Ты нужнее здесь, на своем месте! А у меня есть другое предложение.

— Говори!

— С этим сукой надо всё сделать по закону, чтобы он сам испугался. Я поговорю с нужными людьми. Он дальнобойщик — его маршруты легко контролировать. А на дороге всякое может случиться и не всегда по вине самого водителя. Можем устроить лишение прав, проблемы с лицензией, аварию. Угодит в больничку, полежит, подумает, кому дорогу перешел, вот тогда и поговорим.

Морозов как-то заторможенно кивнул и тут же услышал:

— А вот в больничку к уроду могу я сам, лично, съездить.

До Игоря не сразу дошел смысл последней сказанной фразы. Он резко вскинул взгляд на сидящего перед ним начбеза, ответил резко:

— Не смей! И в данном случае это приказ, Владислав Геннадьевич. У тебя вон жена беременная! Найдем, кого отправить в качестве психолога к болезному. Ты меня услышал!

Буран нехотя, но кивнул. Игорь, увидев согласие начбеза, чуть смягчился, вернулся к столу, взял папку, открыл, посмотрел на фото Алисы — молодой, счастливой. Потом на фото Арины — рыжая, с огромными бантами, похожая на мать как две капли воды.

Спросил тихо:

— Влад, как она сейчас? На работе справляется?

Буран чуть улыбнулся, впервые за этот разговор.

— Ангел говорит, что она толковая. Схватывает всё на лету. Кстати, она её хочет вместо себя оставить на период, пока в декрете будет. У Алисы твоей же высшее образование, ну как её в горничные-то?

Морозов откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Потом открыл, посмотрел на Бурана долгим взглядом.

— Влад, сделай всё, как сказал. Пусть этот урод почувствует, что земля горит под ногами.

— Понял тебя, сделаем, — Буран легко встал со своего места, но прежде, чем направиться к выходу, проговорил: — Игорь, ты бы ей позвонил. Или заехал. Показал, что она не одна.

— Думаешь, стоит?

— Уверен, что да. Не повторяй моей ошибки. Рот нам дан не только для того, чтобы есть. Надо уметь разговаривать. А я почему-то уверен, что вам есть что с Алисой сказать друг другу.

Не дожидаясь ответа Игоря, Влад вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Морозов остался один в кабинете. Смотрел на снимок Алисы — тот самый, где она счастливо смеётся. Именно такой он и помнил свою Ли су-Али су.

Проговорил тихо, глядя в глаза девушке на снимке:

— Как же так, Алиска? Как же ты это допустила? Ты же никогда и никому не спускала обиды. Как же так, а?

Он подошёл к окну. За стеклом темнел город, зажигались фонари, город жил своей жизнью.

А где-то там, в маленьком доме, в деревне, Алиса сейчас мыла посуду или готовила ужин себе и дочке. И Морозову вдруг очень остро захотелось их обеих увидеть. Да и когда он в последний раз ездил в деревню, где когда-то гонял по улицам на велике и играл в казаки-разбойники?

Не ездил, потому что бабушки давно уже нет в живых, а её дом давно продан. А вот сейчас, вдруг, очень захотелось туда съездить. Адрес, где жила когда-то бабушка Алисы, а теперь жила она сама с дочкой, Игорь помнил. Он посмотрел на часы, понял, что время еще не позднее, усмехнулся:

— А какого, собственно, ляда?

Закрыл рабочий компьютер, забрал телефон со стола, ключи от машины и решительно вышел из кабинета.

— Ничего, Лиса-Алиса, — прошептал он, садясь за руль. — Я теперь рядом. Я больше не дам тебя в обиду.

Дорога до деревни заняла сорок минут. Морозов не гнал, но и не тянул, ехал так, чтобы успеть засветло.

За окном проплывали знакомые с детства места: перелески и поля.

— Горы и пригорки, — вспомнилась цитата из какого-то фильма. Игорь хмыкнул.

До своего назначения сюда губернатором Игорь здесь не был… Он задумался, вспоминая и сам же удивился, сколько лет он здесь не был.

Да, прав, однако, оказался старый хирург, выписавший ему билет на гражданку и сказавший в тот момент:

— Считай, парень, что я тебе дверь в новую жизнь открываю. И на гражданке люди живут и свою войну ведут. Ты парень с головой, с характером, а значит, справишься. И не просто справишься, а ещё и победишь.

Вот он и побеждает. Тяжело, трудно, рутинно даже, но ведь воюет. Не один, понятное дело. Тут ему как раз Влад и его ребята очень помогают.

И вот тоже пример — ладно он сам, боевое ранение получил, после которого его комиссовали. А каково Бурану было? Всю жизнь армии отдать и вылететь на гражданку из-за жены-истерички...

Меняется край, и меняется в лучшую сторону… Ничего, они ещё повоюют!

А вот и знакомая автобусная остановка, поворот налево… Так… Он сбавил скорость, вглядываясь в номера домов.

— Двадцать второй… — увидел номер на одном. — Двадцать четвертый… А вот и двадцать шестой.

На соседнем участке высился новый коттедж, этот участок уже и близко не напоминал тот, что когда-то принадлежал его бабке.

Да, мать рассказывала ему, что новые хозяева сразу сказали ей, что им нужен лишь участок земли и что они снесут старый дом. Вот и снесли.

Он остановил машину у покосившегося забора. Дом, в котором когда-то жила Вера Кузьминична, как будто