Выбор Фатаны - София Бёрк

Пролог

Город горел уже несколько дней.

Огонь перекидывался с одного дома на другой. Крыши проваливались, стены чернели от копоти, над улицами стоял густой дым. Пепел забивался в щели между камнями мостовой и лип к одежде. Казалось, сам воздух пропитался гарью настолько, что уже никогда не станет чистым.

К пожарам здесь давно привыкли. К грохоту, крикам, звону оружия, вспышкам магии — тоже. Война тянулась столько лет, что мало кто еще помнил, какой была жизнь до нее.

Магия этого мира словно устала подчиняться. И это было последним предупреждением тем, кто развязал эту войну.

Когда-то этот город называли сердцем трех народов. Теперь от него осталось лишь каменное кладбище.

На главной площади появилась женщина в длинном темно-зеленом плаще. Она шла медленно, будто боялась потревожить руины под ногами. Остановившись у обугленных стволов, ведьма сняла перчатку и коснулась ладонью земли.

Сначала ничего не ощущалось. Затем легкий толчок. Слабый импульс магии. Источник угасал. Природа злилась.

— Это ужасно. Магии почти не осталось!

— Вы почти осушили источник города! — голос за спиной женщины звучал слишком обвинительно и самоуверенно. Словно не он стоял за приказами уничтожить ведьм.

— Архимаг… — женщина встала и, резко обернувшись, посмотрела на мужчину: лысого, с короткой бородой. Взгляд ее был суровым и надменным. Плохо скрываемая ненависть прослеживалась в каждом жесте ведьмы. — Не твои ли маги также брали силу источника, чтобы уничтожать моих сестер?

Мужчина в серой мантии с посохом в руке хохотнул.

— Как и ты, и твои ведьмы. Вы же чувствовали, что источник исчезает, и все равно тянули из него магию. — Женщина настолько возмутилась такой наглой и беспардонной провокацией, что сразу не нашлась с ответом.

Но ведь все они использовали источник. Каждый из народов был уверен, что сможет одержать победу раньше, чем мир начнет рассыпаться.

Тихий смех нарушил повисшее молчание. Оба обернулись. На обломке мраморной статуи сидел мужчина в черном плаще. Закинув ногу на ногу, он лениво наблюдал за их спором, словно оказался здесь случайным зрителем, а не одним из тех, кто привел город к гибели. Багровые глаза весело блеснули.

— О! Прошу прощения за то, что пришлось вас отвлечь. Вы так забавно обвиняете друг друга в том, к чему оба приложили руку.

— Вампир, — сквозь зубы процедил архимаг, — ты виноват в этом не меньше, чем мы!

— Возможно. А взаимные упреки помогут что-то изменить в нынешней ситуации?

Архимаг раздраженно отвернулся.

— Рад, что тебя все это забавляет. Но еще ничего не окончено!

Вампир поднялся, стряхнул пепел с рукава и подошел ближе, встав между ними.

— Мы пришли сюда не для того, чтобы снова выяснять, кто начал первым. Силой мы померились сполна. Результат, — он взмахнул рукой, окидывая взглядом разрушенный город, над которым поднимались языки магического пламени, — говорит лучше любых слов.

— Удобная позиция, — заметила ведьма. — Особенно для того, кто обращает пленных. Знаешь, скольких ведьм я потеряла?

Вампир посмотрел на нее, удивленно вскинув бровь.

— Верховная, дорогая, ты меня удивляешь. Это война. О чем вы думали, когда заявляли свои мнимые права на магию этого места?

— Именно. — Голос заставил всех троих замолчать.

Невероятной красоты женщина стояла в нескольких шагах от них. Никто не заметил, как она появилась. Даже вампир, слух которого был куда острее человеческого.

На ней не было ни доспехов, ни оружия. Простое черное платье, распущенные волосы, венец из золота на голове — ничего, что выдавало бы в ней силу, способную заставить глав трех народов прийти сюда без сопровождения.

Архимаг нахмурился. Ведьма горделиво фыркнула. Вампир нацепил на лицо маску, не показав ни единой эмоции.

— Фатана.

Она не ответила. Подошла к ним и остановилась возле обугленных деревьев. Наклонилась, коснулась земли там же, где несколько минут назад это сделала Верховная ведьма.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем земля под ее ладонью едва заметно дрогнула. Женщина поднялась и окинула взглядом разрушенную площадь.

— Вы слишком долго брали силу, даже когда почувствовали, что Источник не успевает восстанавливаться. И все равно продолжили. Теперь магия становится нестабильной. Неужели это не заметно?

Ведьма невольно посмотрела на землю. Слабый импульс Источника она почувствовала совсем недавно.

— И что будет дальше?

— Если продолжите войну, в какой-то момент магия просто перестанет отвечать.

— И что тогда? — спросил архимаг и по его лицу пробежала тревога.

— Тогда этот мир станет таким, каким был до ее появления. — Фатана выдержала короткую паузу. — Если к тому времени от него еще что-нибудь останется.

Багровые глаза вампира сузились.

— Значит, магия наказывает нас? — наконец спросила ведьма.

— Нет, не наказывает. — Богиня подняла глаза к черной полосе, все еще рассекавшей небо. — Она восстанавливает равновесие. Вы думаете, что сражаетесь за мир, который придет после победы одного из народов. Глупо надеяться, что он настанет.

— Что ты тогда предлагаешь? — спросил вампир. — Разве не ради мира мы собрались здесь?

Фатана усмехнулась. Ей стоило всерьез сказать, что эгоизм каждого из народов сыграл ровно столько, чтобы привести все к хаосу, но женщина сдержалась.

— Вы слишком ненавидите друг друга, чтобы говорить о мире. И я сомневаюсь, что хоть один из вас готов отказаться от собственных амбиций.

Верховная ведьма нахмурилась.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Равновесие.

Богиня протянула руку, и камни под ее ногами дрогнули. Сначала едва заметно, потом сильнее. По площади прошел глухой рокот, из-под обломков показался край древнего алтаря. Камень был расколот надвое, испачкан золой и кровью, однако вырезанные по краям руны все еще слабо светились.

Архимаг проследил за ним настороженным взглядом.

— Я знаю, что никто из вас не откажется от власти добровольно, — продолжила женщина. — Поэтому я предлагаю разделить ее между вами. Если власть одного будет ограничена властью другого, равновесие будет сохраняться.

Вампир коротко рассмеялся.

— И как ты собираешься заставить нас