Дракон, которого я разлюбила - Милена Кушкина

— А мы тоже… планируем? — без особой надежды интересуюсь я.

До последнего я была уверена, что мы просто посидим в засаде, а когда поймаем злоумышленника при попытке выбраться из вагона, то просто задержим его.

Но Эдмар смотрит на меня так долго, что я даже в темноте ощущаю этот жар.

— А вдруг он скажет, что просто хотел спрыгнуть из-за неудач в личной жизни? — возражает он. — В таком деле важна уверенность.

Мне так не хочется лезть на крышу движущегося состава, что я мечтаю о том, чтобы вор оказался пассажиром вагона третьего класса.

— А что будет, если мы почувствуем магическое воздействие, но с этой стороны так никто и не появится? — интересуюсь я.

В этот момент в дверь снова будто кто-то скребется. Но на этот раз не со стороны первого класса, откуда пришли мы, а из вагона второго класса.

Звук неуверенный и немного неправильный.

Я понимаю, что это не звук поворачивающегося в замке ключа. Это кто-то воздействует на замок точно таким же артефактом, какой часом ранее собрала я.

Эдмар действует быстрее, чем я успеваю подумать.

Он снова ныряет на пол, обхватывает меня двумя руками и утягивает под ближайший стол.

Длинная скатерть, свисающая до пола, полностью скрывает нас.

Я распластана на полу, лицом вниз. Моя щека чувствует каждую неровность пола, а нос щекочет пыль.

Но хуже всего не это, а то, что Эдмар буквально лежит на мне, вдавливая в пол всем своим телом. А учитывая, что поезд движется, то он не просто лежит, а слегка движется из стороны в сторону.

Я зажмуриваюсь, чтобы не думать о том, что и куда мне упирается, почему он так шумно дышит мне прямо в ухо и почему от его близости у меня кружится голова.

Я концентрируюсь на двери в ресторан со стороны вагона второго класса. Она медленно, с едва уловимым скрипом, открывается. Но свет в ресторан не проникает. Видимо, злоумышленник погасил светильник, чтобы не привлекать внимания.

Эдмар замирает и будто совсем перестает дышать, он всматривается в темноту, прислушивается к шагам.

Я со своей позиции вижу лишь пару мужских ботинок. Неизвестный идет медленно, осторожно. Дойдя до середины, он останавливается, а затем идет назад.

Я чувствую, как частит сердце Эдмара. Он словно охотничий пес, что выслеживает добычу. Внешне совершенно спокоен, но каждая клеточка его тела напряжена. Мне почему-то кажется, что напряжены даже те части тела, которые не должны быть задействованы в поимке преступника.

Внезапно луч фонаря прорезает темноту.

Свет скользит по стенам, перепрыгивает с одного стола на другой.

Похоже, неизвестный ищет что-то в самом ресторане.

Эдмар перестает дышать. Но сердце его стучит еще громче.

К счастью, скатерти достаточно плотные, а незнакомец проводит осмотр не так тщательно, потому что никак не ожидает двух сыщиков под столом.

Пройдя светом по всем стенам, мужчина уходит к дальней от нас стене. Там отгорожена отдельная курительная комната, у которой есть большое распашное окно.

Я не видела, чтобы кто-то из пассажиров ею пользовался. Курение в последнее время потеряло былую популярность, но в вагонах, предоставляющих обслуживание повышенного класса комфортности, еще остался этот пережиток прошлого.

Тем лучше эта комнатка подходит для незаметного выхода на крышу.

Неизвестный находит это маленькое помещение, легко открывает дверь и исчезает в темноте, обдав нас потоками ледяного воздуха.

Эдмар смягчает хватку и легко скатывается с меня в сторону, будто его руки и ноги превратились в пружины. Он уже собирается двинуться следом за злоумышленником, когда дверь в ресторанный вагон снова открывается. На этот раз снова со стороны первого класса.

Эдмар едва слышно шипит и снова замирает.

Шаги быстрые, поспешные. Тот, кто пришел сюда, хорошо ориентируется в пространстве. Ему не нужен фонарь, он легко лавирует между столиками и в считаные секунды находит дверь курительной комнаты.

Я не без удовольствия отмечаю, как лицо Эдмара вытягивается от удивления.

Еще бы! Сразу два злоумышленника! Такого великий дознаватель предсказать точно не мог!

Поток холодного ночного воздуха, который проносится по полу, говорит о том, что и второй ночной гость вышел на крышу через курительную комнату.

В ресторане повисает гнетущая тишина.

— Будем ждать третьего? — осторожно спрашиваю я.

Но дракону не нравится, что я потешаюсь над его гипотезами.

— Нет, — говорит он. — Там и так будет настолько тесно, что кому-то места на крыше не хватит.

Я невольно ежусь и бросаю взгляд на выход. Мне бы очень хотелось, чтобы сегодня вечером я даже не пыталась выйти на крышу и не проверяла, кто именно там лишний.

— Вперед, — приказ Эдмара звучит громко.

Я вздрагиваю.

Дракон первым идет к курительной комнате. Ночной воздух холодит кожу.

Мы все дальше пробираемся на север, с каждой минутой все ближе к Ледяной Гавани. А там уже и снег может выпадать в это время.

Эдмар легко запрыгивает на подоконник и подает мне руку.

— Ну же! — подбадривает он меня.

Дракон отлично владеет телом и стоит на тонком подоконнике так уверенно, будто опирается еще и на воздух. Но я — всего лишь человек, к тому же не сильно увлекающийся физическими упражнениями.

И все же мне нужна эта работа. Мне не хочется провалить испытательный срок еще до того, как мы прибудем в точку назначения.

Я подаю руку Эдмару. Его пальцы горячие, сильные. Они обхватывают мое запястье. Одно движение, и он буквально выдергивает меня, как морковку.

Поезд снова качается, и я теряю равновесие. Я в панике смотрю на землю, что проносится совсем рядом.

От падения меня спасает Эдмар, крепко зафиксировав меня левой рукой. Он так тесно прижал меня к своему торсу, что у меня снова кружится голова от его близости.

Глаза его горят, он глубоко вдыхает, будто пытается взять след. А я вместо того, чтобы помочь, только тяну назад.

Ветер бьет в лицо и пытается оторвать нас от обшивки вагона.

Эдмар чудом находит металлическую лестницу, он упорно карабкается вверх, а я лишь стараюсь держаться так, чтобы не слететь вниз.

Наконец, мы выбираемся на крышу.

— Не вставай! — Эдмар перекрикивает ветер.

Да мне и не хочется подниматься. Ветер треплет волосы и намекает, что стоит мне подняться во весь рост, как меня сдует.

Оставшись на четвереньках, мы ползем к краю вагона. Но страшно не